Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

Счет книг с яркими обложками, стилизованными то под комиксы, то под романтические новеллы, идет на десятки. На их страницах можно встретить персонажей с именами вроде Всемилы, Ладмилы, Радимира и Огнеславы, а также множество славянских богов, рожденных кабинетной мифологией XVIII–XIX веков. Невольно возникает ощущение, что традиции сказок Чулкова, Левшина и Попова переживают новое рождение в масскульте XXI века.

В славянском фэнтези, которое раньше выглядело более ориентированным на взрослую аудиторию, уверенно заявляет о себе литература для подростков и юношества, young adult. Например, Лия Арден с циклом «Смерть и Тень», первая книга из которого, «Мара и Морок», «романтическое фэнтези со славянскими мотивами»[246], вышла в 2020 году. В этом фэнтезийном мире Марами называют дев, отмеченных богиней смерти Мораной. Как я уже говорил, серьезных оснований считать Морану славянской богиней нет, но эта роль прочно закрепилась за ней в неоязычестве и фэнтези.

Отмечу, что в young adult заметен спрос на достаточно темные истории с атмосферой страшных сказок. Следствием того же спроса на жутковатое славянское фэнтези становятся переиздания полузабытых писателей-романтиков XIX века, к примеру «Киевских ведьм» Сомова. Причем они публикуются с обложками, отвечающими современным вкусам.

Также существует темное славянское фэнтези для более взрослой аудитории. Действие цикла «Заступа» (2023, 2025) Ивана Белова происходит в Новгородской земле XVII века, которая кишит нечистью, колдунами и неупокоенными мертвецами. Неожиданным заступником для жителей села Нелюдова оказывается вурдалак Рух Бучила. Оживились и авторы первой волны славянского фэнтези – тот же Юрий Никитин в соавторстве с разными писателями в 2021–2025 годах выпустил еще семь романов цикла «Трое из Леса возвращаются».

На 2020-е годы приходится рост числа популярных публикаций, посвященных славянским мифам, фольклору, быту. В частности, большими тиражами выходят книги Александры Барковой, которые преподносятся как достоверная и объективная популяризация существующих научных теорий, связанных с исследованием славянской мифологии. В то же время, как я показывал на ряде примеров в предыдущих главах, информация в этих книгах может быть достаточно спорной и содержит ошибки. Баркова пишет увлекательно, живо и ярко. Уверенная подача авторских гипотез и умеренная критика некоторых теорий XIX–XX веков придают ее текстам иллюзию научности. А типичное для научпопа отсутствие ссылок затрудняет проверку утверждений автора. В этом смысле публикации Барковой могут создавать у неподготовленного читателя достаточно фантастическое представление о славянских мифах. Но как часть современного масскульта они, очевидно, также способствуют развитию интереса к сказочной Руси.

Фантастическая Русь проникла и в современное искусство. Образы из русских сказок и графики Билибина присутствуют на «расцарапках» Владислава Мамышева-Монро (фотопроект «Русские вопросы», 1997–1998). Ольга Тобрелутс, одна из первых российских художниц медиа-арта, создала серию «Русские сказки» из восьми коллажей, соединив миры фольклора и моды. Одинокий курьер замер перед избушкой на курьих ножках на работе Ивана Волкова «Суши для Бабы-Яги» (2020). Кот Баюн становится механическим созданием «эпохи киберпанка» в интерпретации Михаила Редина. Влияние фольклорных мотивов заметно в творчестве Е. Новиковой-Шаницыной, Н. Денисовой-Балобановой и других художников современного Палеха, которые изображают сиринов, алконостов и русалок.

Продолжается развитие темы фантастической Руси в российских комиксах. Связанные с фольклорными мотивами комиксы создавали участники международного фестиваля «КомМиссия», основанного в 2002 году. Отдельные фольклорные элементы присутствуют в продукции российского издательского дома Bubble Comics. Так, в серии «Мироходцы» (выходит с 2019 года) напарником главных героев становится бывший Иван-Царевич, который превратился в оборотня Серого Волка.

Брутальный черно-белый комикс Романа Шевердина «Илья Муромец: Песнь Соловья» (2021) в обзорах называли российской версией комикса «300» Фрэнка Миллера. Причем максимально стилизованный доспех Ильи напоминает то ли римского центуриона, то ли персонажа игр The Elder Scrolls. Пытаются напомнить о себе и авторы, активные в 1990-х. В пятой главе я рассказывал о серии комиксов, героем которых был Велес. В 2016 году эти комиксы, нарисованные и придуманные И. Кожевниковым, были опубликованы отдельным томом под названием «Велес. Дурман-цветок».

В российской музыке 2020-х годов заметно присутствие фолка и неофолка. Показательно, что новый подъем популярности переживает певица Надежда Кадышева, начавшая карьеру еще в советское время. Кадышева в начале 2025 года стала самой высокооплачиваемой артисткой в России. А ее ансамбль «Золотое кольцо» воспринимается как актуальный поп-фолк и собирает полные залы, в том числе молодежи.

Еще одним явлением, характерным для 2020-х, стало изобилие как ретроспектив Васнецова, так и более общих выставок «сказочной» тематики. Это «Русская сказка. От Васнецова до сих пор» (2020) и «Васнецовы. Связь поколений. Из XIX в XXI век» (2024) в Третьяковской галерее, «Страна сказки» (2022/2023) в Михайловском замке, «Сказы и сказители» (2022/2023) в Российской государственной библиотеке, «Художник и сказка» (2023) в Нижегородском государственном художественном музее, «Что за прелесть эти сказки!» (2023) в Российской национальной библиотеке, «Всякие сказки» (2025) в Красноярском художественном музее имени В. И. Сурикова, собравшие работы 50 современных российских художников, «Виктор Васнецов. К 175-летию со дня рождения» (2025) в Государственном Русском музее, «Жили-были. Школа русской сказки» (2025) на Винзаводе и другие.

Причем кураторы все чаще отходят от более консервативного, традиционного формата выставок и стараются интегрировать в них мультимедийный контент, сделать свои проекты более интерактивными. В то же время желание привлечь как можно больше посетителей приводит к тому, что почти все подобные выставки оказываются проектами для семейной аудитории, что неизбежно влечет за собой цензуру и ограничение круга возможных экспонатов.

В августе 2024 года по вечерам на стенах Суздальского кремля транслировалось аудиовизуальное шоу, приуроченное к тысячелетию города. По сюжету птицедева по имени Сказка помогала персонажам русского фольклора и сражалась с Черным Змием, угрожающим Суздалю. По словам организаторов, источниками вдохновения послужили местный фольклор, иллюстрации Ивана Билибина и Александра Бенуа и разные мотивы русского народного творчества. А осенью того же года в Москве прошла чилл-рейв-вечеринка «Русская Хтонь» на тему «страшных народных сказок» с дресс-кодом в темных тонах с красными и черными акцентами. Организаторы подчеркивали, что приветствуются кокошники и венцы. Кокошники в принципе стали самым узнаваемым (и, увы, самым банальным) образом в новой волне стилизаций на тему сказочной Руси. Например, к выходу сериала «Последний богатырь. Наследие» выпустили специальную капсульную коллекцию «в стиле славянских народных сказок» с кокошниками и поневами.

На маркетплейсах в 2025 году можно найти десятки вариантов статуэток богов «славянского пантеона». Как правило, довольно забавных, топорно реалистичных и почти не связанных с древними славянами и археологическими находками – ни стилистически, ни иконографически. В широком ассортименте представлены вымышленные божества из кабинетной мифологии XVIII–XIX веков: Лада, Ярило, бородатый Купала и другие. Учитывая огромную аудиторию маркетплейсов и рост интереса к эзотерике и неоязычеству, распространенность таких товаров в интернете также делает их частью массовой культуры.

Помимо прямых запретов, для