Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

Европы. По сути, это история о горячо любимом Сапковским европейском Средневековье с изречениями на латыни и цитатами из рыцарских романов, схоластическими диспутами, раубриттерами и алхимиками. Славянских деталей там совсем мало.

То же самое в целом происходит и во вселенной саги о ведьмаке Геральте. Несколько чудовищ и духов из славянского бестиария, пара десятков славянских имен и отдаленное сходство Редании со средневековой Польшей служат лишь приправой. Но не определяют созданный Сапковским мир. В 2020 году сам Анджей Сапковский в интервью польскому изданию Książki отдельно подчеркнул, что удивлен попыткам аудитории видеть в саге о ведьмаке «славянское фэнтези»:

«Да, у ведьмака Геральта довольно “славянское” имя, и в некоторых других именах и названиях тоже есть “славянские” мотивы. В книгах упоминаются леший и кикимора, но в то же время там встречаются русалочка Андерсена и Чудовище Жанны-Мари Лепренс де Бомон. Полагаю, стоит еще раз подчеркнуть: “Ведьмак” – классическое, каноническое фэнтези. Славянского там, как сказал Старский Вокульскому, столько же, сколько яда в спичечной головке»[240].

На мой взгляд, в своем неприятии славянского фэнтези сам Сапковский находится в плену изрядного идеализма. Столь любимые им валлийские предания и Артуровская легенда также пропущены через фильтр восприятия христианских средневековых авторов. А потом еще и дополнительно переосмыслены и переработаны в XIX веке викторианскими любителями кельтской мифологии – творцами грандиозного культурного симулякра из разных культурных и литературных традиций, который до сих пор владеет умами людей.

Как вы уже поняли, фыркание Сапковского в адрес славянской мифологии не помешало ему заимствовать из нее отдельные мотивы. Не прошел он и мимо русского фольклора. Например, в рассказе «Дорога без возврата» (Droga, z której się nie wraca, 1988) есть столб с надписью «Налево пойдешь – вернешься. Направо пойдешь – вернешься. Прямо пойдешь – не вернешься», что обыгрывает частый мотив из русских сказок (варианты того, что произойдет, если пойти налево, направо или прямо, могут различаться в зависимости от сказки). А в рассказе «Вопрос цены» (Kwestia ceny, 1990) упоминаются Баба-яга и избушка на курьих ножках. Кикимора в рассказе «Меньшее зло» (Mniejsze zło, 1990) имеет «паучье, обтянутое дряблой черной кожей тело», «глаз с вертикальным зрачком», «иглы клыков в окровавленной пасти» и когтистые лапы. В фольклоре это зловредное существо может иметь самый различный облик.

Польская народная сказка «Королевна-упырь» (Królewna strzyga) явно стала основой для первого рассказа Сапковского о Геральте, «Ведьмак» (Wiedźmin, 1986). А в рассказе «Предел возможного» есть отсылки к средневековой легенде о Вавельском драконе. Согласно ей, сыновья короля Крака набили коровью шкуру серой, а огнедышащий дракон не смог переварить такое угощение. В другой, более поздней версии легенды дракона схожим образом победил сапожник Скуба. У Сапковского овцу, напичканную отравой, подкидывает дракону сапожник Козоед.

Иногда со славянским фольклором связывают и саму идею Права Неожиданности, играющую большую роль во вселенной ведьмака Геральта. Речь о ситуации, когда взамен на спасение от беды герой обещает отдать злокозненному спасителю первое, что увидят, вернувшись домой, или то, что оставили дома, не зная, что это будет, – и этой наградой оказывается ребенок. Однако схожий сюжет встречается и в сказках братьев Гримм. Правда, там Румпельштильцхен прямо требует отдать ему первенца, обходясь без лишних загадок.

В книгах о ведьмаке Геральте можно найти славянские по этимологии названия (Новиград, Марибор) и имена (Велерад, Весемир, Недамир). Кроме того, читателям может показаться, что нет же, вон сколько в книгах славянских слов и терминов, явно признак именно славянского фэнтези! Сплошные кметы, низушки, краснолюды и так далее. Однако речь идет об искусственной полонизации, «ополячивании» стандартных для классического фэнтези понятий вроде хоббитов и дварфов, необходимом приеме для лучшего восприятия текста польской аудиторией. В русскую версию книги эти слова вошли в таком виде из-за Евгения Вайсброта, переводчика старой школы, совсем не знакомого с фэнтезийной терминологией.

В рассказе Сапковского «Дорога без возврата» появляется чудовище под названием «кощей». Оно создано чародеем и напоминает гигантского то ли паука, то ли богомола. Оригинальное польское Kościej в рассказе иногда переводят как «костец». Можно встретить замечания о том, что вариант «кощей» в переводах на русский язык неуместен, поскольку у этого существа нет ничего общего со сказочным Кощеем. Однако чудовище крайне трудно убить, что напоминает Кощея Бессмертного. А в бестиарии для коллекционного издания компьютерной игры «Ведьмак» (The Witcher; Wiedźmin) прямо сказано, что монстр обязан своим именем Кощею из русских сказок.

В игровой трилогии о ведьмаке Геральте, созданной поляками из CD Projekt RED, в целом больше отсылок к славянским образам и фольклору, чем в произведениях Сапковского. Здесь есть игровые локации с расписными избами, общение с духами умерших на Дзяды, шабаш на Лысой горе, немало персонажей с именами вроде Стрегомир и Марика. Кроме знакомых по книгам чудовищ появляется и полудница, показанная как опасный призрак. В игре «Ведьмак 3: Дикая Охота» (Wiedźmin 3: Dziki Gon, 2015) нашлось место и проказливым божонткам, «прибожкам» в русском переводе. В польском оригинале это создание названо bożątko, что отсылает к польским домовым, bożęta. Геральту встречается и поронец (poroniec), жуткий дух, возникающий, когда некрещеное или мертворожденное дитя неправильно похоронили. Совершив необходимые действия, его можно превратить в клобука (kłobuk), духа хозяйственного благополучия и достатка в польском фольклоре. В русском переводе поронец стал игошей, неупокоенным ребенком из восточнославянской мифологии. А три сестры-ведьмы с Кривоуховых топей вызывают ассоциации со сказками о трех сестрах-ягах.

Легенду о полянском князе Попеле II напоминает квест «Мышиная башня» из игры «Ведьмак 3: Дикая Охота», который рассказывает о судьбе веленского владетеля Всерада. Тот укрылся от врагов в башне на острове Коломница. После трагической гибели Всерада останки владетеля стали пищей для крыс, а его несчастную дочь Аннабель грызуны сожрали живьем, пока она была парализована из-за действия волшебного зелья. В Хронике Галла Анонима XII века сказано, что изгнанного Попеля отправили на остров и поместили в башню, где он умер позорной смертью, искусанный мышами. Есть в игре отсылки к литературе польского романтизма, уделявшего много внимания славянским преданиям. Например, в сцене ритуала на острове Коломница его участники цитируют поэму «Дзяды» Адама Мицкевича, польского поэта XIX века. А стихотворение «Призрак», предваряющее вторую и третью части «Дзядов», цитирует в игре бард Лютик. К нему в ходе квеста «На ярком солнце» обращается за помощью Геральт, которому нужно убедить призрака-полудницу, неупокоенную душу убитой невесты, в том, что она умерла.

Если что-то в мире «Ведьмака» и напоминает хотя бы отдаленно об исторической Руси, то это суровое северное княжество Каэдвен. В нем можно увидеть отдельные черты Русского государства позднего Средневековья