Михайловская дева - Лана Ланитова

в глубоком декольте тоненького красного сарафана в белый горох, la russe. Декольте, отороченное белым кружевом, открывало волнительную белоснежную грудь, довольно внушительного размера, соблазнительно прекрасными казались и обнаженные длинные руки красотки. Лицо Селестины было настолько хорошеньким, что вся местная публика мужского пола считала ее записной красавицей.

Перед тем как войти в дом Махнева, строгий кастелян, прямо на крыльце, велел ей задрать подол и показать нижнее белье. А после он приказал и вовсе снять все то, что было под тонким сарафаном. Селестина надула губы, притворившись обиженной, но при том довольно быстро стянула с себя белые панталончики в рюшах и одним махом надела их на голову Овидию. Тот от подобной выходки поперхнулся, но успел-таки смачно шлепнуть негодяйку по оттопыренным тугим ягодицам. Селестина лишь рассмеялась, сверкнув зелеными шалыми очами.

– Иди к нему и соблазняй, как хочешь. Будет сопротивляться, веди себя еще наглее.

– Как скажешь, маленький мерзавец. Только учти, если мой Фрол вызовет тебя на дуэль, пеняй сам на себя. Вы как раз с ним подходите друг другу по всем статям, – она хохотнула, показав полоску белоснежных зубов, облизала полные розовые губы, наклонилась и чмокнула Овидия в блестящую лысину.

– Но. Но. Дуэль? Скажешь тоже. Тебе, шлёнде, не привыкать, наставлять Фролу рога.

– Так то, милый мой, я делаю лишь по собственной воле, а не по чьему-то приказу.

– Чьему-то? Ты прекрасно знаешь, чей это приказ. И что с того? Я тебя не под кого попало укладываю. А под первого красавца в нашем царстве, – после последних слов Овидий скривился.

– Знаю, – лениво отозвалась Селестина. – Вот потому и иду. – Красотка махнула рукой и вошла в дом Махнева, соблазнительно виляя бедрами.

– Титеха-ведьма прокудливая… – с восхищением прошептал Овидий, глядя ей вслед.

* * *

– Ау, Владимир Иванович! – чуть настойчивей прозвучал голос.

Махнев в ответ упорно молчал. Это было крайне невежливо, но у него не было сил, соблюдать какие-либо политесы, тем более с женским полом.

Снизу показалась хорошенькая белокурая головка.

– Владимир Иванович, вот вы где. А я вас ищу и ищу по всему дому, – игривым голоском попеняла ему Селестина. – Вы помните меня? Я Селеста.

– Чем обязан, сударыня? – не вставая с кровати, произнес Владимир и еще выше подтянул к себе одеяло.

– Ну… Вы бы встали. Так невежливо разговаривать с дамой, – деланно обиделась блондинка.

– Сударыня, я вас к себе не приглашал, – хмуро ответил Владимир, не глядя на красотку.

«Худо дело», – летуче подумала Селестина, но вслух произнесла:

– Ну и что, что не приглашали? Я и сама решила к вам прийти. Шла, знаете ли, мимо и подумала: может, зайти? И зашла, – красавица нервно усмехнулась.

Она так и стояла на пороге огромной спальни господина Махнева и переминалась с ноги на ногу.

– Напрасно, – грубо возразил ей Владимир. – На вашем месте, сударыня, я не стал бы заходить в дом к одинокому мужчине. У вас, кажется, есть супруг. И он очень дорожит браком с вами. Поэтому, не смею вас задерживать. Ступайте к своему Фролу.

– Владимир Иванович, не будьте так категоричны… Со своим супругом я как-нибудь разберусь сама. Ну… Вы же никогда не были занудным моралистом. А ханжества здесь за вами никто не наблюдал.

– И все же. Я настаиваю, чтобы вы покинули мой дом.

– Успеется, – решительно произнесла она и шагнула к кровати Махнева. Она грациозно присела на край смятой шелковой простыни, оттопырив внушительный зад, и осторожно протянула к Владимиру руку.

Владимир лежал неподвижно. Селестина осмелела и придвинулась ближе. Резким движением она стянула с Владимира одеяло и словно безвольную куклу, надавив на широкое плечо, ловко перевернула его на спину. Глаза Махнева бесстрастно и тускло взирали на решительную блондинку. Она подняла подол красного сарафана, роскошные руки взметнулись кверху, стягивая с себя тонкую ткань. Как только сарафан был снят, торчащие в стороны, налитые груди уставились на Владимира двумя крупными, словно малина, сосками.

Поощряемая временным молчанием Махнева, блондинка перекинула через его торс стройную ножку и уселась верхом. Ловкие пальчики в одно мгновение расстегнули крючки его ширинки и чуточку стянули вниз брюки. Владимир почувствовал, как его безжизненной плоти коснулось что-то мокрое. Скользкая влага смочила член и лобковые волосы. Женщина поерзала. Владимир от отвращения сжал зубы. Селестина принялась раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь горячим лоном вобрать в себя спящий член. Она наклонилась вперед и обняла Владимира полными руками. Белокурые локоны защекотали ему живот и шею. Он почувствовал возле уха ее горячее дыхание. Губы коснулись щеки. Селестина попыталась поцеловать Владимира.

– Ну, хватит! – решительно произнес он и резким движением сбросил с себя настойчивую соблазнительницу. Она едва не шлепнулась с кровати. А теперь стояла рядом и смотрела на него полными ужаса глазами. Такое с ней случилось впервые. Ее не хотели!

– Да, действительно, хватит! – подбородок красавицы дрожал, из зеленых глаз катились крупные слезы. Она нервно одевалась, барахтаясь руками в красном сарафане.

– Ступай к мужу, маленькая шлюшка. С ним и вытворяй подобные экзерсисы. А если скучно с мужем, иди к сатирам. Те с радостью тебя примут в свои рогатые объятия. И передай другим, чтобы не смели ко мне шастать!

– Передам всенепременно, господин импотент! – злобно отозвалась Селестина и, шлепая босыми ногами, унеслась вниз по высокой деревянной лестнице.

– Да! Импотент. И успокойтесь все на этом, – Владимир повернулся на другой бок и снова закрыл глаза.

Внизу с грохотом хлопнула входная дверь. С красным лицом и мокрыми от обиды глазами Селеста показалась на крыльце. Там ее поджидал Овидий.

– Ну что?

– А ничего! – выпалила она злобно – Иди и сам соблазняй этого немощного. А с меня довольно! Пренебречь мною? Да это неслыханная дерзость!

Она пронеслась по двору Махневского дома и скрылась за невысокой калиткой. Потом вернулась и потребовала назад свои кружевные панталоны.

– Да, забирай, забирай. Зачем они мне? – карлик протянул деталь женского туалета.

Селеста выхватила панталоны из рук Овидия и унеслась прочь.

Овидий только почесал лысый затылок.

На следующий день к Владимиру пожаловала делегация из трех матерых соблазнительниц. Это была Полин, Месс и еще какая-то новая, незнакомая Владимиру дама, молоденькая и весьма хорошенькая.

Полин, пользуясь своим давним влиянием на нашего героя, и намекая ему о том, что Владимир ей многим обязан, кое-как расшевелила его и даже подняла с кровати. Затем она ловко сервировала маленький стол легкими закусками и бутылкой бургундского. Разлила красное вино по высоким бокалам и подкатила столик к кровати Владимира.

– Выпей, мой дорогой. Что так нам сидеть? – нежно улыбалась она. – И поешь. Смотри, какие красивые женщины пришли