Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

он оставил всё это кому-то другому, а сам с помощью конторы, занимающейся переездами, отправился в Сан-Франциско к своему брату, который работал в офисе еврейской благотворительной организации. Приехав в Сан-Франциско, он, естественно, остановился у брата и искал, чем бы заняться, надеясь, что брат поможет ему небольшими деньгами. Но у брата денег не было, он и сам был бедным человеком. Брат стал косо смотреть на него, из-за того, что он поселился у него, ничего не делает и даже не платит ему за жильё. Кончилось тем, что брат поссорился с ним и велел ему уйти. Он поехал в Стоктон, где встретил одного из своих соотечественников, бармена. Земляк принял его очень дружелюбно и пристроил к хорошему делу: предоставил дом с тремя девушками — гречанкой и двумя испанками. И с ним всё было хорошо, лучшего и не нужно. Он жил как граф, питался самым лучшим и красивым.

На этом он закончил своё «жизнеописание».

— Вот скажи мне, дорогой мой Янкель (это было его настоящее имя), почему тебя все называют Иисусом? — спросил я его однажды.

Он не хотел мне отвечать, но, когда я пристал к нему, он мне рассказал. И эта история совершенно великолепна.

Действительно, история начинается в Стоктоне, штат Калифорния. Три года он прожил там спокойно и без всяких забот. Девочки были весёлые, послушные, очень красивые. Ему пришлось подготовиться к тому, что в этот город также приедет итальянец с тремя девушками и начнёт конкурировать с ним. Незадолго до этого этот итальянец позвал девушку «гречанку» приехать к нему «поработать». А она была почти его лучшей девушкой. Как бы сильно он ни боролся с этим, это не помогало. Он заметил, что то и дело теряет девушку. И однажды, когда он с девушками сидел в баре своего земляка, вошёл итальянец со своими девушками и сел с ними за один столик. Вначале они очень хорошо провели время: ели, пили, выпили много вина и пива. Все они хорошо ладили, но потом между ним и его конкурентом началась свара, закончившаяся тем, что он бросил бутылку в голову итальянца. А потом он очнулся, сильно испугался и побежал из бара к себе домой, взял с собой вещи, и на поезде сбежал в Лос-Анджелес, где долго скитался и не мог устроиться на работу. Так он провёл шесть недель без какой-либо работы. И однажды субботним днём, прогуливаясь по улицам Лос-Анджелеса, он увидел на углу Главной и Второй улиц «джентльмена» с очень красивой еврейской бородой, проповедующего небольшой группе евреев. Это был миссионер. Ему сразу пришла в голову мысль, что он мог бы заработать здесь несколько долларов. Он дождался, пока «джентльмен» закончит свою речь, и спросил его, сколько он получает за свою работу. «Джентльмен» ответил:

— Двадцать пять долларов в неделю за две проповеди.

— А не могу ли и я устроиться на такую работу?

— Конечно, — ответил тот, — надо только провести небольшую пробу, немного повлиять на настоятеля, и тогда ты обязательно сможешь получить такое же положение.

Янкель пошёл с ним на длительную прогулку и расспросил его о его жизни. Он рассказал ему о своей работе, на которой почти нет работы, и очень хорошо платят, и живёшь как принц. «В магазине с почасовым рабочим днём можно заработать на десять — двенадцать ед за целую неделю. А здесь ты целую неделю принц, не клади руку в холодную воду». Вся работа происходит в течение дня по пятницам и субботам, поговорите час и получите четверть сотни. И миссионер предложил ему встретиться завтра утром, и он отвезёт его к аббату. Он должен сказать аббату, что он сын раввина из городка в Галиции и что он пришёл к выводу, что Иисус на самом деле является сыном Бога, которого его отец ниспослал человечеству, чтобы спасти его от грехов. И теперь он решил сделать миссией своей жизни — проповедь христианства своим обманутым братьям-евреям, чтобы спасти их грешные души. И аббат даст ему должность, а он, миссионер, научит его, что ему следует говорить евреям и какие речи ему следует произносить перед ними.

Так оно и произошло. Иисуса приняли, ему дали «работу» и место для проповеди — на Бродвее возле Шестой авеню. «Джентльмен» приходил к нему каждый день, репетировал с ним речь, и через неделю Янкель уже знал её вдоль и поперёк и добился разрешения «джентльмена» выйти на публику со своей проповедью.

Он собрал группу евреев и дебютировал. Публика начала задавать ему вопросы, на которые он не знал, как отвечать. И он потерпел неудачу. Над ним смеялись, дразнили и даже забрасывали его гнилыми яблоками. «Джентльмен» его поддерживал. В таких случаях он учил его, что сказать, что ответить. И он даже приходил на его выступления и часто помогал ему отвечать на различные вопросы и высказывал своё мнение в дебатах. Ему это совсем не нравилось. Мало того, что его забрасывали яблоками, но ещё и вонючими яйцами, гнилыми апельсинами, заставляли его сушиться.

Он работал так целый месяц. Во время его последней речи у синагоги еврейская толпа настолько рассердилась на него, что даже избила.

Тогда он придумал новый план, пошёл с ним к настоятелю и объяснил ему, что проповедями на улицах мало чего можно добиться. Чтобы действительно спасти еврейские души, нужно что-то вроде синагоги в самом сердце еврейского гетто — на Темпл-стрит, со столами и скамейками, миссионерскими книгами, газетами и журналами. Туда будут приходить интеллигентные евреи, и там можно будет держать речи, а также проводить лекции учёных миссионеров. И кроме того, там должна быть вода долларов на триста. Хозяин на самом деле дал ему деньги, и он действительно снял две комнаты с кухней за семнадцать долларов на Темпл-стрит. Обустройство их обошлось ему в двадцать пять долларов. Он получил от настоятеля различные книги, журналы, листовки, и вот его храм отремонтирован и готов. И действительно в ту же пятницу он произнёс там свою историческую речь.

Только здесь скандалы были покрупнее, чем на улицах. Приходили образованные молодые люди, хорошо знающие предмет, и почти каждый вечер происходили беспорядки, споры и даже избиения. Ему часто приходилось вызывать полицию. Не помогло даже то, что начальник полиции каждый вечер, когда он проповедовал, присылал полицейского. Они, молодые люди, приходили, чтобы выгнать его оттуда. Они сделали его жизнь невыносимой, пока… однажды он вызвал разносчика, продал весь свой храм за пять долларов и немедленно покинул Лос-Анджелес. Теперь, когда у него было достаточно денег, он