Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

Вы это сбрасываете со счетов. Даже гои ходят в церковь и соблюдают свои праздники. А что касается Вас, то я уже не знаю, что думать. Вы не еврей и хуже, чем гой. Слезьте с моей телеги сию же минуту. С таким, как Вы, путешествовать опасно.

Эта речь очень возвысила его в моих глазах.

Однако больше мы не встречались, потому что вскоре я уехал из Сан-Бернардино и больше там никогда не был.

И снова в Сан-Франциско

Я перестал ездить в Мексику и вернулся в Сан-Франциско. У меня было несколько долларов, так что беспокоиться было не о чем. Снял номер в дешёвой гостинице и питался в дешёвом ресторане. Большую часть времени я проводил за чтением книг и журналов в городской библиотеке. Я жил одиноким и замкнутым. Я давно расстался с Лизой. Я не хотел искать работу и думал о переезде обратно в Нью-Йорк. И тогда я получил письма от своих коллег и друзей из Нью-Йорка. Они убеждали меня приехать в Нью-Йорк, и моё желание вернуться в еврейское гетто становилось всё сильнее.

Однажды я лежал на кровати в своей комнате, погруженный в грустные мысли, когда кто-то постучал. Я попросил войти. Заходит мужчина, представляется: «Юдель Гавзе из Барановичей». Он знает меня, знает моих сестёр и горячо просит меня присоединиться к нему в его бизнесе. Что за дело? Он мне объясняет, что совсем скоро в Сан-Франциско откроется выставка — Панамско-Тихоокеанская всемирная выставка. Сейчас она готовится, и на ней работают тысячи рабочих. Они готовят еду для рабочих, и сейчас это хороший бизнес.

На следующий день я действительно пошёл в его магазин и встретил там всех на работе — трёх владельцев и двух еврейских женщин, работниц. Одна из них, Маня Семёнова, обратилась ко мне с дружелюбием и большой радостью. Я слышал это имя от многих людей, приехавших из Денвера. О ней говорили с любовью и восхищением. Она сказала мне, что много обо мне слышала и попросила пригласить меня сюда. Я уже слышал, что она была революционеркой и несколько раз арестовывалась в России. В Черниговской тюрьме она познакомилась с Семёновым, который там же отбывал наказание, и там же, в тюрьме, они поженились. Я провёл в их обществе несколько часов, и было решено, что я должен войти в их дело, на что я с радостью согласился. Я сразу поменял квартиру — переехал к Мане. Я встретил её мужа — одного из самых приятных людей, которых я когда-либо встречал в своей жизни — и её сына, и я стал частью семьи. Моя апатия исчезла, и я снова начал наслаждаться жизнью. В общей сложности я работал четыре часа в день, а остальное время посвящал общественной работе. У нас там была небольшая группа друзей. Я заинтересовался рабочим кружком, стал его членом, а со временем и секретарём и снова начал писать статьи для «Форвертса» и других периодических изданий. От «Форвертса» я получал за статью пять долларов, отправляя в основном одну статью в неделю, а в иные недели даже по две статьи, и дополнительный доход в пять — десять долларов в неделю был для того времени очень большим. Но моя работа в пищевой компании была прервана, как только официально открылась Всемирная выставка, и мне пришлось жить за счёт доходов от литературного труда. Однако я решил, что в течение всего года, пока будет открыта Всемирная выставка, мне следует не работать, а уделять ей особое внимание. Три еврейские газеты попросили меня написать им о выставке и прислали мне удостоверения, что дало мне возможность посещать выставку бесплатно, а также то, что представители разных ведомств, секций, выставок и компаний предоставляли мне различную информацию, всё показывали и объясняли. И я этим воспользовался в полной мере. Я посещал выставку целый год. Может быть, я пропустил дней пятнадцать за год, но не более. День за днём я приходил, и каждый день мне было чему поучиться, я видел что-то интересное, что меня действительно интересовало. Выставка стала для меня большим праздником, который я никогда не забуду до конца жизни. Для меня это был ещё и университет, консерватория, высшие курсы живописи и многое другое. Всё на выставке было для меня диковинкой и настолько меня интересовало, что я не мог оторваться.

В течение дня проходило множество концертов, и они действительно были одними из лучших. Оркестры были одними из лучших в мире и играли лучшие произведения. А я безумно люблю музыку. Я слышал там музыку со всего мира и всех народов. Не говоря о европейской музыке, я часто слышал чилийцев, мексиканцев, аргентинцев, гавайцев, даже из Самоа, из Китая, Японии и откуда угодно. Я видел танцы всех народов, даже ацтеков, поющих и танцующих. У каждого народа был свой павильон, и там отражалась жизнь этих народов, от самого дикого до самого цивилизованного. Вот вам японская деревня, вот каирская улица с её спортом, фокусниками, театрами, кафетериями, танцорами и пением, а вот вы входите в пуританскую голландскую рыбацкую деревню, а оттуда переходите в китайский павильон. И все, что вы там видите, разительно отличается от всего, что вы видели раньше. Если хотите, зайдите к полуобнажённым таитянским жителям — мужчинам и женщинам. Они живут в хижинах, которые выглядят совершенно пустыми, на земле нет ничего, кроме травы, а они сами лежат или сидят на траве. Вот они встают танцевать. Такие некрасивые тела. Звучит дикая ударная музыка, они хлопают, выстраиваются друг за другом, кладут руки друг другу на плечи. Играет музыка и танцоры перебирают ногами; время от времени они издают дикие крики. Затем, когда они входят в экстаз, начинается дикий танец с сумасшедшими бросками, дикими криками и движениями.

Картины можно увидеть повсюду, в каждом павильоне, на выставках народов. Самая большая коллекция находится в картинном павильоне. Залы и залы, огромные стены которых увешаны картинами. Картины очень давних времён, изображения коренных народов, картины всемирно известных художников. Ходишь из комнаты в комнату, рассматриваешь картины, читаешь о художниках в каталоге.

Встречаешь много еврейских имён, но понимаешь, как мало еврейских историй. И ещё больше печалит то, что у евреев нет своего павильона, а еврейская культура и искусство разделены и разбросаны по павильонам разных народов мира.

Зайдите в машиностроительный отдел: работают разные станки, и вы можете увидеть, как они изготавливают разные предметы. Вы можете увидеть различные этапы, которые прошли машины, пока не получили текущую