Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

были в целом гоями и ко всем еврейским вопросам, кроме благотворительности, относились как дикие чужаки. Очень редко можно было найти калифорнийского еврея, обладающего еврейским культурным багажом. Они знали, что произошли от евреев, но понятия не имели, к чему это их обязывает. В еврейских вопросах они были полностью отчуждены. Лишь незначительная часть еврейского населения обладала еврейской культурной идентичностью. Когда я вступил в филиал Рабочего Круга Сан-Франциско, я очень удивился, увидев, что встречи проводятся на английском языке. Мне кажется, я был единственным, кто «выступал на идише» в том числе на заседаниях Центрального комитета помощи евреям Европы, пострадавшим от войны (это было во времена Первой мировой войны). В этом комитете были представлены почти все еврейские организации Сан-Франциско. Главную роль играли набожные евреи, такие как Шугармен, Шензанс, Шпигельман, а среди еврейских социалистов, Гарри Каблик, один из самых симпатичных персонажей среди евреев Сан-Франциско. Очень незначительный процент от общей численности еврейского населения, считал, что они могут сохранить своё национальное лицо и бороться за свои национальные интересы здесь, в Америке. И ещё меньше считали, что могут заботиться о национальных интересах евреев во всём мире.

Первые члены первого национального радикального клуба Лос-Анджелеса с гостем Моше Кацем

Со временем они забыли все, что имели на своей старой родине, чему когда-то научились у своих родителей, всё то, что изучали в школах и синагогах, и не приобрели ничего нового, что имело бы какую-либо ценность на новой родине… У их детей не было даже того, что забыли родители… И новое поколение выросло, как дикая плоть на нашем национальном организме. То же самое произошло в каждом городе Америки, но не так быстро, не так резко. Для широких еврейских масс этот процесс изначально был трудным в первые годы их жизни, но затем бессознательно начался процесс американизации.

В Сан-Франциско мне довелось вести тяжёлую борьбу против сознательной и бессознательной ассимиляции.

Только в 1915-1916 и 1917 годах под давлением войны, ужасных массовых убийств евреев, а затем движения за Еврейский конгресс и усиления агитации и пропаганды за Землю Израиля как дома для евреев и благодаря усилиям доктора Сыркина, Ицхака-Айзика Гурвича, доктора Житловского и других, евреи Сан-Франциско стали несколько больше интересоваться еврейским национальным вопросом.

Сосуществование евреев и христиан было очень дружелюбным. Это должно было бы быть замечено широкой прессой Сан-Франциско, которая не нашла места для репортажей и дискуссий о еврейской жизни. Еврейские представители религиозного, финансового и политического мира работали рука об руку с христианами. В крупных политических процессах против евреев Эйба Рюфа[256], Давида Каплана и Вайнберга об их национальности вообще не было речи, и против них не было выдвинуто никакой клеветы, как против евреев.

Евреи принимали активное участие почти во всех важнейших исторических моментах жизни Калифорнии и продолжают присутствовать повсюду сегодня. Даже вице-президентом Панамско-Тихоокеанской выставки был еврей Шлосс. Крупнейшие банки принадлежат евреям. Евреи широко представлены в свободных профессиях. Возможно, пять—семь процентов всех предприятий принадлежат евреям. Зелегман, Генри, Уильямс, Джесси и Шлосс и сегодня являются представителями финансового мира.

Я объездил всю Калифорнию вдоль и поперёк и нигде не видел еврейского дома. Это было в начале Первой мировой войны, и в России, как обычно, начались нападения на евреев, и об этом много писала пресса. Сотни христиан задавали мне вопрос: «Почему в России избивают евреев?» Они не могли этого понять по какой-то причине.

Когда разговариваешь с рабочими, которые ненавидят местных китайцев, японцев и негров, если речь заходит о евреях, они обычно говорят: «Что мы можем иметь против евреев, они ведь наши, они белой расы».

В совместной общественной жизни евреи едины с христианами. Их всегда можно найти вместе в городских и общественных советах. Среди еврейских радикалов сосуществование ещё более прочное, но более дружественное. Люди идут друг к другу, вместе радуются, если у кого-то дома произошло что-то хорошее. Когда некоторые из них сталкиваются с чем-то неприятным, они также собираются вместе, чтобы посмотреть, чем они могут помочь, и такие встречи происходят часто.

Я помню празднование у итальянского товарища в честь построенного им нового дома. Были представлены почти все радикалы Лос-Анджелеса: анархисты, социалисты, экономисты и им подобные. Даже меня, представителя «Поалей Циона», пригласили. Всё было приготовлено по-царски. Веселье началось в полдень и продолжалось до поздней ночи. Люди ели, пили, произносили речи и пели американские революционные песни. К вечеру незаметно произошёл полный переворот: аудитория разделилась по национальностям, и каждая национальная группа заняла отдельный зал, заполненный чистыми американцами, мексиканцами, немцами, норвежцами или евреями. Одна француженка ходила из комнаты в комнату, всюду чувствуя себя чужой, пока наконец не ушла. Еврейская группа начала с еврейских революционных песен Эдельштадта, Бовшовера[257], Винчевского, Анского[258], а потом перешла к народным, а затем к религиозным и хасидским песням.

А когда поют хасидские песни, ноги так и просятся в танец, и ты не можешь быть свиньёй. И толпа начала танцевать, и люди танцевали, пока не упали. А из других комнат звучали чудесные испанские мотивы, серьёзные немецкие революционные песни, странные норвежские мелодии и даже французская Карманьола.

У меня был странный случай в Стоктоне, Калифорния. Я был там несколько дней со своей кузиной Мэри Дэвидсон, одной из самых богатых в Стоктоне. В пятницу вечером к нам пришёл стоктонский раввин доктор Рейзин. Доктор Рейзин был молодым галантным кавалером. Он пригласил нас в свою синагогу на субботнюю службу. Мы добрались туда после светлого благословения. Я впервые посетил американскую синагогу, и каково же было моё удивление, когда я заметил, что органист был христианином, хор состоял из певцов, и даже большинство посетителей были христианками. Я даже подумал, что если бы христиан не было, то синагогу пришлось бы закрыть. После молитвы христианки подбежали к раввину, пожали ему руку и горячо поблагодарили за ту великую радость, которую он им доставил.

Когда шла дискуссия о расторжении соглашения с Россией, запрещающего въезд туда евреям с американскими паспортами, движение за это было очень мощным в Калифорнии. Почти все еврейские и христианские партии объединились, чтобы добиться этого. Пламенные речи против России произносились в Лос-Анджелесе, о нем говорили во всех монастырях, и во всех монастырях во время выступлений всё время звонили колокола.

Ещё более масштабные протесты были во время суда над Менделем Бейлисом[259] в Киеве. Этот процесс обсуждался с возмущением во всех монастырях и на всех массовых собраниях. На главном митинге протеста в