Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

потому, что хотел потерять силу.

Потому что доверил решение мне и верил, что я не пожертвую им ради результата.

Я осознала это слишком поздно, чтобы защититься от ощущения.

Во время брака Северин доверял мне мелочи.

Выбрать лекарство от простуды.

Обработать небольшую рану.

Подготовить настой после тяжелого дня.

Но главные решения отдавал коллегии, матери или себе.

Теперь его сердечный огонь лежал под моей ладонью.

И он не пытался управлять каждым шагом.

— Продолжаем, — сказала Эдита.

Я закрепила третью пластину.

На этот раз состав вошел глубже.

Серые линии возле шрама начали распадаться сразу в нескольких местах.

— Слишком быстро, — сказала я.

Тея подготовила дополнительные чаши.

— Проводники держат.

— Пока.

Я включила дар.

Серая сеть потеряла жесткость, но ее оказалось много. Освобожденный пепел двигался к сердцу вместе с возвращающимся огнем.

Я разделила потоки.

Медную магию направила к правой стороне груди, где канал был чистым.

Серый остаток — к серебряным нитям.

Северин выгнулся.

— Боль?

— В груди.

— Какая?

— Сдавливает.

— Эдита?

Она проверила сердце.

— Ритм ускорен. Не сбивается.

— Северин, не удерживайте огонь внутри.

— Куда?

— В правую руку. Очень слабый импульс.

— Мне запрещено использовать.

— Сейчас разрешаю под контролем. Только к ладони.

Он сосредоточился.

На кончиках пальцев появился медный свет.

Тея выдохнула.

Первая чешуйка выступила на коже.

Маленькая.

Неровная.

Настоящая.

Драконья связь начала возвращаться.

Но вместе с ней серый пепел рванулся к открытому каналу.

Я перехватила.

Боль ударила в руки.

Свет моего браслета стал серым.

— Мирелла, — предупредила Эдита.

— Вижу.

— Останавливаем.

— Сначала выведу освобожденный остаток.

— Он уже идет к чашам.

— Часть осталась возле сердца.

Я чувствовала тонкую серую нить, которая успела прикрепиться к краю сердечного узла. Если оставить ее, следующий импульс потянет туда всю сеть.

Противоядие ослабило связь.

Мне нужно было только отделить.

— Северин, уберите огонь.

Медный свет на пальцах исчез.

Я вошла глубже.

Не в память.

Не в мысли.

Дар не показывал прошлое и не открывал чужие тайны. Я чувствовала только структуру магии: живой огонь, старое повреждение, серый пепел и родовой узел, который уходил далеко за пределы тела к Центральной печи.

Северин был не набором воспоминаний.

Не мужем, который предал.

Не герцогом, потерявшим власть.

Внутри процедуры он оставался живым источником, который нельзя было повредить.

Я нашла серую нить возле сердца.

Ослабила.

Она сопротивлялась сильнее остальных.

В ней был след не только Р-17.

Что-то еще.

Чужой управляющий знак, слишком слабый, чтобы заметить обычной диагностикой.

Кассиан встроил в пепел возможность внешнего отклика.

— Нашла связь с печью, — сказала я.

— Не трогай родовой узел, — потребовала Эдита.

— Не трогаю. Только остаток возле него.

— Браслет темнеет.

— Еще несколько секунд.

Серая нить отделилась.

В тот же момент сердечный огонь Северина ударил наружу.

Защитный круг вспыхнул.

Стеклянная чаша лопнула.

Тея успела накрыть осколки плотной тканью.

Леона отступила к стене.

Медная чешуя покрыла левую руку Северина до локтя.

Он вскрикнул.

Не от огня.

От того, как тело заново принимало собственную форму.

— Не превращайтесь полностью! — сказала я.

— Не могу остановить.

— Смотрите на меня.

Он открыл глаза.

Зрачки стали узкими, драконьими.

— Северин, только рука. Не позволяйте форме подняться выше плеча.

— Как?

— Не давите огонь. Направьте его в чешую и удерживайте там.

— Она горит.

— Это ваша магия. Не боритесь с ней.

Чешуя поднялась к плечу.

Возле старой раны вспыхнули медные линии.

Я закрыла канал остатком противоядия.

Белый минерал встретил огонь и не удержал его. Пропустил свободно, как должен был работать исходный состав.

Чешуя остановилась возле ключицы.

Сердечный ритм Северина выровнялся.

— Держится, — сказала Эдита.

— Пепел?

Я проверила.

Внешняя сеть почти исчезла.

Глубокий слой оставался.

Родовой узел не был очищен.

Но огонь снова соединялся с телом.

— Процедуру заканчиваем, — решила я.

— Я могу продолжить, — сказал Северин.

— Нет.

— Боль уменьшилась.

— Именно поэтому остановимся на хорошем результате, а не будем ждать ухудшения.

Он хотел возразить.

Потом вспомнил договор.

— Хорошо.

Тея сняла пластины по одной.

Я отделила последние свободные частицы и закрыла серебряные проводники.

Ивара запечатала чаши с остатком.

Эдита проверила сердце, дыхание и магические каналы.

Чешуя на руке Северина осталась.

Не исчезла вместе с импульсом.

Он медленно поднял ладонь.

Провел пальцами по медным пластинам.

— Чувствую.

— Боль? — спросила я.

— Нет.

— Попробуйте убрать форму.

Северин сосредоточился.

Чешуя начала исчезать от плеча к пальцам. Не сразу, но под контролем.

Через несколько секунд рука снова стала человеческой.

На коже остались только слабые медные линии.

— Еще раз не пробуйте, — предупредила я.

— Не буду.

— Огонь тоже не вызываете до следующего осмотра.

— Понял.

Тея закрыла лабораторный журнал.

— Противоядие работает.

Я посмотрела на нее.

— Малое испытание прошло успешно.

— Это длинный способ сказать то же самое.

На этот раз я не стала поправлять.

Сил на спор не осталось.

Когда поднялась со стула, ноги подогнулись.

Северин успел поймать меня правой рукой.

— Мирелла.

— Все в порядке.

— Нет.

— Просто усталость.

— Сядь.

Он не приказал.

Попросил, хотя голос прозвучал жестко от страха.

Я позволила посадить себя на соседнюю кушетку.

Эдита сразу закрепила диагностическую пластину.

Кристалл светился серым.

— Источник истощен, — сказала она. — Не критично, но сегодня больше никакой магии.

— Я и не собиралась.

— Лжешь.

— Собиралась только проверить образцы пациентов.

— Значит, лжешь.

Тея принесла нейтрализующий настой.

Я взяла чашку обеими руками. Пальцы дрожали.

Северин сидел напротив. Его лицо тоже стало бледным, но взгляд оставался ясным.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я.

— Лучше, чем до процедуры.

— Это недостаточно точно.

— Боли возле шрама почти нет. Рука теплая. Огонь чувствую ближе к телу. Дышать легко. Слабость сильная.

Эдита записала.

— Полчаса лежите оба, — сказала она. — Потом пациента перенесут в приемную. Миреллу наверх.

— Я могу идти сама, — ответила я.

— Конечно. После того как сможешь встать без помощи.

Она увела остальных из лаборатории.

Ивара забрала запечатанные образцы.

Леона ушла составлять официальный акт.

Тея задержалась у двери.

— Позвать, если что-то изменится?

— Да.

Она посмотрела на Северина.

— Вы не дадите ей работать?

Он ответил серьезно:

— Не имею права приказывать.