Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

На этом дискуссия закончилась, но, должен тут добавить, публика сердцем и душой поддерживала Визеля.

А я бы мог продолжить. Я бы мог привести в пример отношение израильтян к ханаанцам во время правления Давида и Соломона. А если бы предвидел будущее, мог бы сказать и о том, что происходит в Израиле сейчас. Американские евреи разглядели бы ситуацию лучше, если бы представили себе смену ролей: палестинцы правят страной, а евреи отчаянно бросаются камнями.

Однажды у меня случился похожий спор с Аврамом Дэвидсоном[10], блестящим фантастом – евреем (естественно), причем, по крайней мере на тот момент, демонстративно ортодоксальным. Я написал статью о Книге Руфи, толкуя ее как призыв к терпимости в свете жестокости священника Ездры, заставлявшего евреев «отпустить от себя» иноплеменных жен. Руфь была моавитянкой – представительницей народа, который евреи ненавидели, – и все же изображалась образцовой женщиной и была прародительницей Давида.

Аврам Дэвидсон оскорбился из-за намека, что евреи были нетерпимы, и написал мне письмо, где нисколько не сдерживал сарказм. Он тоже спрашивал, когда это евреи хоть кого-нибудь преследовали.

В ответе я написал: «Аврам, мы с тобой оба евреи, живем в стране, где население на девяносто пять процентов нееврейское, и живем очень неплохо. Интересно, Аврам, как бы нам пришлось, будь мы неевреями и живи в стране с населением, на девяносто пять процентов состоящим из ортодоксальных евреев».

Он мне так и не ответил.

Сейчас идет приток советских евреев в Израиль. Они бегут, потому что ждут религиозных преследований. Но стоит им ступить на землю Израиля, как они становятся израильскими националистами безо всякой жалости к палестинцам. Из гонимых в гонители – в мгновение ока.

Это касается не только евреев. Просто я замечаю нашу конкретную ситуацию из-за своего происхождения, но это общее явление. Когда языческий Рим устраивал гонения на первых христиан, те молили о терпимости. А когда христиане пришли к власти, где была та терпимость? И близко не видать. Тут же начались обратные гонения.

Болгары требовали свободу от деспотического режима и воспользовались ею для того, чтобы истреблять этнических турок на своей земле. Азербайджанцы требовали свободу от централизованной власти Советского Союза, но похоже, что им эта свобода нужна, только чтобы истреблять местных армян.

Библия гласит, что испытавшие гонения не должны сами становиться гонителями: «Пришельца не притесняй и не угнетай его, ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской» (Исход, 22:21). Но кто об этом помнит? Стоит мне об этом заговорить, я всем кажусь чудаком и теряю популярность.

8. Библиотека

Как только я научился читать, причем мои навыки в этом деле постоянно улучшались, возникла серьезная проблема. Читать было нечего. Учебников хватало всего на несколько дней. Я проглатывал их залпом в первую же неделю семестра и осваивал программу на полгода вперед. Учителя не могли сказать мне ничего нового.

Отец купил кондитерскую, когда мне было шесть, и там было что почитать, но он меня к этому и близко не подпускал. Ему казалось, что это мусор. Я сказал, что такое читают другие дети, но отец ответил: «И забивают мозги мусором, а их отцам все равно. Мне – не все равно».

И я дулся.

Что делать? Отец оформил библиотечную карточку, и мать периодически водила меня в библиотеку. Когда матери надоело за мной присматривать и мне разрешили гулять самостоятельно, я первым делом направился именно туда.

И снова обо мне позаботился счастливый случай.

Будь у отца время и познания в американской культуре, наверняка он бы оберегал меня внимательней, чем просто не подпуская к ерунде в кондитерской. Он показал бы мне хорошую, на его вкус, литературу и в результате, сам того не желая, сузил бы мой кругозор.

Но он не мог. Я был сам по себе. Отец думал, что любая книга в общественной библиотеке – это качественная литература, и не следил за тем, что я там брал. А я без присмотра перепробовал всё.

Благодаря чистейшей случайности я наткнулся на книги о древнегреческих мифах. Все имена я читал неправильно и многого не понимал, но был заворожен. Более того, уже через несколько лет я перечитывал «Илиаду» снова, снова и снова, брал ее в библиотеке при любой возможности и возвращался к первой строке, как только дочитывал последнюю. Мне попался перевод Уильяма Каллена Брайанта, который (с высоты прожитых лет) кажется слабоватым. И все-таки я знал «Илиаду» наизусть. Мне могли бы процитировать любой случайный стих, а я бы ответил, откуда он. Читал я и «Одиссею», но уже без того удовольствия – она не такая кровавая.

И вот что меня удивляет. Я не помню, когда впервые прочитал о древнегреческой мифологии, но, видимо, совсем рано. Понял ли я, что это выдумки, а не правда? То же можно спросить и о сказках (а я прочел все сказки в библиотеке). Как человек понимает, что это всего лишь «сказки»?

Предполагаю, в обычных семьях детские книги читают ребенку вслух и тут же как-то поясняют, что на самом деле зайчики не умеют разговаривать. Не знаю. Как ни странно, я забыл, как это получилось у моих детей. Я им мало читал (слишком был занят своими делами) и не припомню, чтобы конкретно говорил: «Это просто выдумка».

Понятное дело, в детстве многие боятся ведьм, чудовищ, тигров под кроватью и прочих ужасных вещей, о которых начитаются, а значит, сперва принимают их за правду (особенно простодушные продолжают в это верить и во взрослом возрасте). Я никогда ничего такого не боялся – видимо, с самого начала знал, что все это просто вымысел, но, откуда знал, сказать не могу.

Конечно, я мог у кого-то спросить, но у кого? Отца слишком поглотили дела в кондитерской, чтобы его дергать, а мать была совершенно необразованной (не считая умения читать, писать и считать). Меня никогда не покидало неловкое ощущение, что их нельзя тревожить по пустякам. И я точно не спрашивал сверстников. Мне бы и в голову не пришло обращаться к ним с интеллектуальными вопросами. В итоге я был предоставлен сам себе, но все кончилось хорошо, вот только я не помню, как так получилось.

На самом деле, несмотря на мою превосходную память, многие очень важные для меня моменты я не помню и, как ни перебирай детские события, вспомнить не могу.

Например, в детстве мне попался томик с собранием сочинений Уильяма Шекспира. Точно не из библиотеки, помню,