Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Сейчас, постоянно читая о все новых и новых сокращениях библиотечных бюджетов, я думаю только о том, что эта дверь закрывается и американское общество нашло очередной способ самоуничтожения.

9. Книжный червь

Так уж все сошлось, что в молодости я выбрал ненормальный образ жизни – «ненормальный», конечно, только в сравнении со среднестатистическим образом жизни подростка. Для меня в нем ничего ненормального не было, даже наоборот. Я сидел, обложившись книжками, и сочувствовал другим детям.

Не подумайте, что я был слишком замкнут. Я не мизантроп или сверхзастенчивый «одиночка». На самом деле (так утверждают окружающие) я настоящий экстраверт. Я громкий, шумный, я много болтаю и смеюсь. (Пишу здесь в настоящем времени, потому что, судя по всему, я не изменился.) А значит, я мог общаться с одноклассниками и соседскими детьми, даже время от времени с ними играть. Но только время от времени, и на то есть несколько причин.

Когда я начал работать в семейной кондитерской, часы досуга сократились почти до нуля. Времени на игры не оставалось.

Даже будучи каким-то образом втянутым в игру, я отказывался участвовать в играх с малейшим намеком на насилие, даже понарошку. Я был маленьким и хилым, в любой потасовке именно мне досталось бы сильнее всего.

Во многие игры – с шашками, волчками, шариками или другими вещами – играли «на интерес». Победитель забирал безделушки проигравшего. Я очень рано понял, что не создан для таких игр. Если я терял с трудом накопленные сокровища, заменить их было уже невозможно. Отец не собирался баловать меня такой ерундой, и я это отлично понимал. Я играл только ради удовольствия – то есть когда главной наградой была слава победителя и все оставались при своем. Большинству играть на таких условиях совсем не весело, поэтому поиграть так, как мне хотелось, получалось редко.

Если оглянуться в прошлое, можно подумать, что я поступал довольно глупо, никогда не ставя мелкие безделушки на свои умения, но в этом есть и плюсы. Я всю жизнь удерживался от соблазнов перед азартными играми. Только раз, всего раз запятнал эту строгую неазартную чистоту. В возрасте около двадцати лет я поддался искушению «влиться в компанию» и сыграл в покер, когда меня убедили, что ставки будут низкими.

Потом, измученный совестью, я признался отцу, что играл в покер на деньги.

– И как? – спросил он спокойно.

– Проиграл пятнадцать центов, – ответил я.

– Слава богу, – сказал он. – А представь, если бы ты выиграл пятнадцать центов.

Он отлично знал о притягательности порока.

Мои предубеждения не ограничиваются только азартными играми. Я не просто не играю в покер и на скачках. При каждом решении в жизни я пытаюсь оценить вероятность успеха. Если, на мой взгляд, шансы не стоят риска, я не рискую. Это полезно, если умеешь верно оценивать ситуацию, а я, судя по всему, умею. По крайней мере почти все, за что я брался, заканчивалось хорошо, даже когда другим казалось, что шансов нет. Если мне так не казалось, я отдавался делу всей душой и почти всегда добивался своего.

Поэтому я писал книги, в чей успех не поверил бы никто, кроме, наверное, безумца, и все же они продаются. С другой стороны, я всегда считал, что любые контакты с Голливудом, кроме самых поверхностных, даже если они на данный момент кажутся прибыльными, закончатся катастрофой, потому держался от него подальше. И нисколько об этом не жалею.

Как видите, я не вписался в компанию детей по соседству и с возрастом вписывался все меньше и меньше. Может, я и экстраверт, может, я и люблю поболтать, но по сути я белая ворона – и легко бы мог, страдая из-за этого, отравить себе всю жизнь. (Некоторые мои друзья в какой-то степени отравили себе взрослую жизнь, потому что в детстве считались белыми воронами.)

Меня это просто не беспокоило. Не припомню, чтобы переживал, когда оставался один. Не припомню, чтобы смотрел, как остальные дети бешено носятся по округе, и мечтал к ним присоединиться. Напротив, такая перспектива меня не прельщала.

Понимаете, у меня были книги. Я бы лучше почитал.

Помню жаркие летние дни, когда покупатели не шли, и отец – с матерью или без – справлялся в кондитерской без меня. Я сидел снаружи (на всякий случай – всегда неподалеку), откинувшись на стуле к стене, и читал.

Помню, когда после рождения брата, Стэнли, мне поручали с ним гулять, я двадцать-тридцать раз обходил с ним вокруг квартала, читая книжку на рукоятке коляски.

Помню, как возвращался из библиотеки с тремя книгами: две под мышками, а в третью уткнулся носом. (Матери сообщали об этом «странном поведении», и она меня ругала, потому что они с отцом ужасно боялись отпугнуть покупателей. Естественно, я все пропускал мимо ушей.)

Другими словами, я был классическим «книжным червем». Тому же, кто книжным червем никогда не был, наверняка, странно слышать, что человек готов читать и читать, не замечая вокруг жизнь во всей красе, тратить беспечные дни юности, упускать чудесную игру мышц и связок. В этом может видеться что-то печальное и даже трагичное – поневоле задумаешься, что же толкает подростка на такое поведение.

Но жизнь прекрасна, когда она счастливая; дни беспечны, когда ты счастлив; игра мысли и воображения куда лучше игры мышц и связок. Я вам так скажу, если вы не знаете по своему опыту, для некоторых (например, для меня) чтение хорошей книги, погружение в слова и мысли – счастье невероятной силы.

Если мне хочется ощутить покой, умиротворение, удовольствие, я вспоминаю те ленивые летние дни: стул прислонен к стене, на коленях лежит книга, а под рукой мягко шуршат страницы. В моей жизни бывали времена восторга, моменты облегчения и триумфа, но с этим тихим и мирным счастьем не сравнится ничто.

10. Школа

Мне нравилась школа. На уроках – по крайней мере в начальной и средней школах, – меня ничего не пугало. Все давалось легко, и я блистал – а я любил блистать.

Проблемы, конечно, возникали. Проблемы есть всегда. Даже если не считать непопулярность у одноклассников, я не был любимчиком и среди учителей. Хотя я неизбежно становился самым умным (и юным) в классе, именно я вел себя хуже всех. Впрочем, когда я так говорю, вы должны учитывать, что шестьдесят лет назад