Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

— Тролль… — едва слышно прошептала она, теряя сознание. — Уходи… они близко…

Воздушный вихрь вокруг ивы мгновенно опал. Сухие листья и грязь дождем посыпались обратно на землю. Девушка окончательно обмякла, её голова беспомощно повернулась набок, а дыхание стало совсем слабым. Магическая лихорадка пожирала её изнутри.

Эксель осторожно обошел замершего тролля и снова приблизился к поваленной иве. Теперь он говорил только на всеобщем, жестко и уверенно, как подобает мастеру Школы Грифона:

— Ей нужен блокатор движущейся силы, иначе до вечера она не доживет. Исток выжигает её каналы.

Он потянулся к своей сумке, доставая чистый флакон с успокаивающим отваром ласточкиной травы и дикого мака. Это не было полноценным средством против блокировки Истока — такие сложные эликсиры варили только в Каэр Серен или в Ковирской академии, — но это могло сбить жар и подарить ей еще несколько часов жизни.

Великан угрюмо повернул голову к ведьмаку, его маленькие глазки блестели от искренней тревоги за свою «девку».

— Возьмак-знахарь делать лекарство? Давать суп? — тихо прогрохотал он.

— Дам лекарство, — Эксель аккуратно приподнял голову девушки, помогая ей сделать глоток горькой настойки. — Но оставаться здесь нельзя. Нильфгаардцы и реданцы перевернут эти болота вверх дном, когда поймут, что отряд Охотников у Чертова брода уничтожен. Нам нужно укрытие.

— Моя иметь пещера! Большо-ой пещера, сухой камень, много мох! — тролль замахал огромными лапами, указывая куда-то в глубь топей. — Девка нести туда, прятать от черных человеков!

Эксель аккуратно вытер каплю крови с бледного лица девушки краем своего плаща и покачал головкой. Он бережно подхватил беглянку на руки. Она весила совсем немного, истощенная голодом и лихорадкой Истока.

— Нет, тролль. Спасибо, но в пещере она умрет, — жестко ответил ведьмак, поднимаясь во весь рост. — Сырость болот задушит её быстрее, чем солдаты. Ей нужны не мох и камни. Ей нужно нормальное человеческое тепло, чистая постель и горячий бульон. Мы идем обратно в деревню. Там сухо и тепло, есть еда и кров. Пану Боруте придется потесниться.

Великан угрюмо почесал затылок, отчего с его гранитной шкуры посыпалась сухая земля. Он явно не понимал, как «человечий дом» может быть лучше хорошей, просторной пещеры, но ведьмаку-знахарю доверял.

— Си, си… Возьмак умный, птица-волк знает, как девка лечить, — проворчал тролль, уступая дорогу. — Тролль тут сидеть. Мост беречь. Если плохой человек с палкой-бах придет — тролль хрясь-бум делать!

Эксель удовлетворенно кивнул великану. Прижав девушку к груди, он быстрыми шагами направился прочь из туманных болот обратно к Чертову броду, где его ждала верная Минерва. Впереди был путь в деревню и тяжелый разговор со старостой, но Эксель знал: кодекс Школы Грифона не позволял бросать тех, кто нуждается в защите. Нильфгаардцы, реданцы, магия или чудовища — теперь это была его битва.

Глава 4. Гости военного времени

Минерва шла робко, словно понимая, что каждая минута на счету. Эксель сидел в седле, бережно прижимая к себе беспамятное тело девушки. Её голова в измазанном болотной грязью капюшоне безвольно покоилась на его плече, а дыхание оставалось поверхностным и пугающе горячим. Кожаная повязка на лбу ведьмака насквозь пропиталась влагой, но он не обращал на это внимания, пристально вглядываясь в серую предрассветную хмарь Континента.

Когда вороная кобыла остановилась у дома пана Боруты, деревня только-только начинала просыпаться. Кое-где из труб потянулся робкий сизый дымок, а на плетнях робко захлопали крыльями мокрые петухи.

Эксель легко соскочил на землю, удерживая свою ношу, и с силой стукнул сапогом в дубовую дверь старосты.

Дверь отворилась почти сразу. Борута, всё ещё державший в руке кусок недоеденного ржаного хлеба, замер на пороге. Его глаза округлились от изумления и нарастающего страха, когда он перевел взгляд с сурового бледного лица ведьмака на изорванное зеленое платье девки.

— Матерь божья… Милсдарь Грифон, ты никак её из самих лап болотного черта вырвал? — зашептал староста, воровато оглядываясь на пустую деревенскую улицу. — Зачем ты её сюда припёр? Я ж говорил — ведьма она, не иначе! Коли солдаты прознают…

— Пана Борута в деревне уважают за то, что он держит слово, — перебил его Эксель, и его янтарные глаза сверкнули из-под черной челки так непреклонно, что староста невольно прикусил язык. — Ей нужно тепло, чистая вода и сухой соломенный тюфяк. В пещере у тролля она бы не выжила. Школа Грифона не оставляет умирать тех, кого можно спасти. Пропусти, пан.

Староста тяжело, обреченно вздохнул, перекрестился на висящий в углу знак Вечного Огня и отступил вглубь избы, шире распахивая дверь.

— Заноси, чёрт с тобой… Токмо ежели нас из-за неё Радовидовы ищейки на кострах вздернут — на том свете с тебя спрошу.

Эксель аккуратно уложил девушку на широкую лавку у теплой печи, подложив под голову свернутый хозяйский кафтан. Её лихорадило еще сильнее, а на бледных губах снова выступила запекшаяся кровь. Исток внутри её тела продолжал хаотично искать выход, разрушая хрупкие человеческие каналы.

Ведьмак решительно скинул промокший черный плащ, оставшись в одном кожаном доспехе. Серебряный волчий медальон на груди тихо звякнул. Настало время для настоящей алхимии, которой его так усердно учили мастера Каэр Серен. Одними травяными настойками тут было не обойтись — требовалось сильное, блокирующее средство, способное усмирить взбесившуюся в крови магию.

Эксель решительно шагнул к столу, выставляя на дубовую доску свой походный перегонный куб и алхимические инструменты. Времени оставалось в обрез. Чтобы усмирить бушующий Исток, обычных трав было мало — требовался катализатор, способный вобрать в себя излишки хаотичной магии. Ведьмак достал из кошеля круглый реданский амулет. Стекляшка внутри серебряного ободка бешено пульсировала, реагируя на близость больной девушки. Эксель точным ударом рукояти ножа расколол защитное стекло, извлекая мерцающий поисковый кристалл, и бросил его на дно ступки, принимаясь растирать в мелкую, светящуюся пыль вместе с сушеной мандрагорой.

В избе воцарился тихий скрежет. Пан Борута, до этого испуганно жавшийся у порога, несмело подошел ближе к печи. Любопытство пересилило страх. Староста наклонился над лавкой, чтобы получше рассмотреть загадочную болотную ведьму, и внезапно замер.

В тусклом свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь мутное оконце, грязь на лице девушки подсохла и осыпалась. Борута увидел тонкие, благородные черты, длинные ресницы и совсем еще юное, почти детское лицо, бледное от изнуряющей болезни. Никаких клыков, чешуи или ведьминских отметин. Перед ним лежала просто испуганная, смертельно уставшая девчонка, которой не повезло оказаться в самом жерле безжалостной войны.

Староста тяжело вздохнул. Ему стало искренне стыдно за свои недавние слова про