Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

спокойно, заставив коня центуриона нервно переступить ногами. — Я выполняю ведьмачий контракт в этих землях, офицер. Чищу ваши новые тылы от трупоедов, чтобы ваши солдаты не гибли от гнильцов у переправ.

Центурион от такой наглости и чистоты речи опешил. Он опустил палаш, всматриваясь в бледное, хищное лицо Экселя из-под капюшона. Кошачьи глаза и два меча за спиной подтверждали статус наемника. На Юге к ведьмакам относились как к полезному, хоть и презираемому инструменту империи.

— Ты чисто говоришь для северного выродка, мутант, — процедил центурион, но знак стрелкам опустить самострелы всё же подал.

— Моя мать была родом из Альбы, офицер, — холодно соврал Эксель, и в его душе на секунду заскребли когти старой семейной драмы. — Она учила меня культуре, прежде чем эту деревню сожгли северяне. Если вопросов больше нет — я продолжу путь к броду. Там еще остались гнезда упырей.

Центурион хмуро кивнул. Имперский дозор не хотел тратить время на ведьмака-полукровку, когда вокруг рыскали партизаны.

— Проезжай. Но если встретишь эльфов или реданских лазутчиков — доложи в лагерь третьей армии. Иначе вздернем на первом же тополе.

Всадники в черных плащах пришпорили коней и скрылись в тумане, уходя на запад. Эксель выждал минуту, пока стук их копыт полностью затих, и облегченно выдохнул. Двуязычие матери снова спасло ему жизнь. Он тронул Минерву шпорами, торопясь к реке.

Когда туман у Чертова брода наконец расступился, глазам Экселя предстала поистине невероятная картина, начисто лишенная какой-либо логики.

Посреди реки, на полуразрушенном мосту, Скоя’таэли мирно и деловито потрошили разбитые реданские повозки. Эльфы таскали мешки с сухарями, бочонки с солониной и связки овса. А прямо посреди этой суеты, на огромном валуне, восседал каменный тролль. На его голове красовался огромный, явно маловатый ему реданский офицерский шлем с перьями, который он где-то подобрал, а в огромной лапе великан бережно сжимал соленое свиное ухо, которой его угостили партизаны.

— О-о-о-а! Птица-волк пришел! — радостно взревел тролль, едва завидев Экселя, отчего эльфы-лучники рефлекторно вздрогнули, но тут же опустили оружие. — Тролль мост беречь! Эльф-ушастик пришел, сказал: "Грифон прислал". Тролль суп не варить, тролль ухо кушать! Вкусно, си!

Командир Скоя’таэлей отделился от повозки и подошел к Минерве. Его мешки под глазами отступили, а в руках он держал добротную кожаную сумку Академии, которую Лира обронила во время бегства.

— Ты не соврал, Грифон, — негромко произнес эльф, протягивая сумку ведьмаку. — Припасов Радовида нам хватит, чтобы пережить эту осень. А это мы нашли в камышах, рядом с мертвой лошадью того реданского офицерика. Там внутри магические свитки и книги. Нам, «белкам», эта бумага без надобности — из нее костер не разжечь, да и читать тут мало кто умеет. Забирай. Школа Грифона любит свои книжки, а мы долги возвращаем.

Эксель принял тяжелую сумку, внутри которой глухо звякнули флаконы и зашуршали плотные пергаментные свитки Академии. Он едва заметно кивнул — эльфы даже не подозревали, какую неоценимую услугу только что оказали выжившей девчонке-Истоку.

— Нильфгаардский дозор в полумиле к западу, — тихо предупредил ведьмак, переходя на Старшую Речь. — Ищут вас. Собирайте мясо и уходите вглубь топей, пока они не выслали конных егерей.

Командир Скоя’таэлей серьезно кивнул, коротко свистнул своим бойцам и запрыгнул в седло. Эльфы начали стремительно сворачивать лагерь. Эксель развернул Минерву обратно к деревне. Первые главы его новой ведьмачьей истории на этой войне были написаны кровью, магией и сталью, но самое главное — Лира была в безопасности, её вещи были при нем, а Школа Грифона доказала, что её идеалы всё ещё живы в этом проклятом мире.

Глава 6. Оксенфуртские рукописи

Когда Эксель вернулся к хате пана Боруты, солнце уже окончательно поднялось, лениво пробиваясь сквозь серую веленскую хмарь. Ведьмак спешился, закинул за плечо тяжелую кожаную сумку Академии, которую ему вернули эльфы, и тихо вошел в избу, стараясь не греметь мечами.

Внутри было тепло, пахло сухими травами и остывающей кашей. Лира уже не спала. Она сидела на лавке, поджав под себя ноги и укутавшись в старый старостин тулуп. Лихорадка окончательно отступила. Её стальные глаза смотрели осознанно, а на щеках появился легкий румянец. Пан Борута тихо возился на кухне, стараясь не мешать гостям.

Увидев в руках Экселя знакомую сумку из дубленой кожи с тиснением Оксенфуртской академии, Лира резко подалась вперед, едва не выронив тулуп. На её лице отразилось такое потрясение, будто ведьмак принес ей не старые вещи, а королевскую корону.

— Моя сумка… — прошептал она, протягивая дрожащие руки. — Вы нашли её на болотах? Но как? Охотники Радовида должны были перерыть там каждую кочку…

— Эльфы нашли её раньше, — Эксель подошел к лавке и с глухим стуком опустил сумку на стол перед девушкой. — Скоя’таэли мародёрили у Чертова брода. Они не умеют читать магические свитки, поэтому отдали её мне в знак благодарности. Твои вещи целы.

Лира судорожно дернула застежки и распахнула сумку. Она проигнорировала флаконы с чернилами и сменную одежду, сразу потянувшись к самому дну. Там, завернутый в непромокаемую промасленную ткань, лежал массивный, старый гримуар в тяжелом кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. Девушка бережно прижала книгу к груди, облегченно закрыв глаза.

Эксель внимательно наблюдал за ней, облокотившись на косяк печи и скрестив руки на нагруднике. Его серебряный волчий медальон оставался неподвижен, но чутье Грифона, подпитанное книжной эрудицией Каэр Серен, подсказывало, что эта книга — не простой учебник для студентов-философов.

— Радовид охотился не только за твоим Истоком, верно? — негромко спросил ведьмак. — Обычных беглых студенток не преследуют личные отряды Охотников за колдунами. Что это за рукопись, Лира?

Девушка медленно опустила книгу на колени и посмотрела на Экселя. В её серых глазах боролись страх и глубокая благодарность к человеку, который спас её жизнь, вернул её вещи и не потребовал за это ничего, кроме честности.

— Это хроники Первой Северной войны, Эксель, — тихо произнесла она, переводя взгляд на тяжелый переплет. — Но не те, что пишут для королевских библиотек. Мой наставник в Академии тайно скопировал их из закрытых архивов до того, как его сожгли на костре в Новиграде. Здесь записаны имена. Имена реданских дворян и новиградских купцов, которые тайно продавали Нильфгаарду провиант, чертежи катапульт и золото в самый разгар войны. Король Радовид готов залить весь Велен кровью, лишь бы эти бумаги не попали в руки его генералов… или имперских шпионов.

Эксель молча переваривал услышанное. Опыт Школы Грифона подсказывал ему: ввязаться в дела чудовищ — это полбеды, из них всегда можно выйти с помощью серебряного меча.