Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

Змея начинал выдыхаться. Его тактика, рассчитанная на молниеносный изматывающий танец и быструю смерть жертвы от первого же укола, разбилась о каменную, методичную оборону Школы Грифона. Эксель двигался экономно, жестко перекрывая все траектории и не позволяя парным клинкам южанина добраться до неприкрытых участков шеи и подмышек.

Поняв, что яд на мечах постепенно высыхает под моросящим веленским небом, Змея пошел на отчаянный шаг. Он резко разорвал дистанцию, сделал обманный ложный выпад правым клинком в область глаз Экселя, а левым попытался подрезать ведьмаку сухожилие под коленом. Это был классический, подлый финт Школы Змеи, которому учили в подземных казематах их южной крепости.

Но Эксель читал эти движения как открытую книгу Академии. Наставники в Каэр Серен всегда твердили: «Змея всегда бьет туда, куда не смотрит её голова».

Вместо того чтобы отпрянуть назад, Эксель рванулся вперед, сокращая дистанцию до минимума и лишая парные короткие мечи противника всякого преимущества. Правое плечо Грифона в тяжелом наплечнике с силой врезалось в грудь Змеи, сбивая тому дыхание. Южанин хрипнул, его идеальный баланс нарушился, а левый клинок прошел мимо цели, лишь бесполезно чиркнув по грязи.

И в этот же миг Эксель провел сокрушительную контратаку на противоходе.

Он перехватил рукоять своего стального меча обеими руками и с глухим рыком нанес короткий, страшный по силе рубящий удар снизу вверх — точно по гарде правого клинка Змеи. Сталь встретилась с южной сталью с оглушительным, звонким скрежетом. Руку Змеи от такой нечеловеческой силы судорожно свело, кости запястья хрустнули, и один из его изогнутых отравленных мечей, крутясь в воздухе, со свистом отлетел далеко в сторону, намертво увязнув в придорожном камыше.

Змея отлетел на несколько шагов назад, тяжело рухнув спиной на обгоревший остов телеги. Его капюшон наконец слетел, открывая бледное, искаженное болью лицо с бешено вращающимися змеиными зрачками. Он тяжело дышал, прижимая покалеченную правую руку к груди, а в левой судорожно сжимал оставшийся короткий нож, понимая, что зажат в угол.

Эксель медленно двинулся на него, не опуская меча. Полоса его клинка была чистой — ведьмак Грифон не позволил чужому оружию даже коснуться себя. На шее глухо покачивался серебряный волк, а на левом плече, освобожденном от плаща, зловеще и гордо сиял золотой грифон.

— Игра окончена, Змея, — леденящим тоном произнес Эксель, останавливаясь в трех шагах от поверженного убийцы. Острие его стального меча замерло точно напротив кадыка южанина. — Твой контракт аннулирован. Либо ты убираешься обратно за Яругу пешком, либо твой медальон пополнит мою коллекцию трофеев. Выбирай быстро.

Змея несколько секунд смотрел на замершее у его горла острие сидерейской стали, а затем хрипло, со свистом выдохнул. Его покалеченное запястье мелко дрожало. Он медленно, демонстративно разжал пальцы левой руки, и второй изогнутый клинок глухо шлепнулся в веленскую грязь.

Убийца откинулся спиной на обгоревшее дерево телеги и криво, болезненно усмехнулся. В его желтых вертикальных зрачках больше не было слепой ярости — только холодное, профессиональное уважение.

— А ты хорош, пернатый… — процедил Змея, морщась от боли в сломанной руке. — Быстрый. Тяжелый. И знаками швыряешься как заправский чародей из Капитула. Не врали хроники, Школа Грифона действительно умела сочетать сталь с фокусами. Я признаю поражение. Мой контракт мертв, как и моя правая кисть.

Эксель не опустил меча, но его взгляд стал чуть менее леденящим. На Большаке ведьмаки редко хвалили друг друга, особенно посреди грязного перекрестка.

— Кто твой наниматель в Новиграде? — спросил Грифон, слегка надавив острием на кожу его шеи. — Имя, Змея.

— Меня зовут Райс, — сплюнул кровь южанин, кривясь от боли. — А наниматель… Имени он не назвал, такие крысы всегда присылают доверенных слуг. Но золото пахло реданским чеканом, а посредник был из ведомства Дийкстры. Тот жирный боров в Новиграде сует свой нос во все шпионские щели Континента. Мне заплатили половину вперед за то, чтобы я перехватил девку с книгой до того, как она пересечет реку. Но мне никто, сука, не сказал, что её конвоирует последний выживший мастер Грифон с кузнечной заточкой меча!

Райс тяжело вздохнул, осторожно баюкая покалеченную руку. Он перевел взгляд на Лиру, которая всё еще бледная сидела на Минерве, а затем снова посмотрел на Экселя.

— Послушай, Грифон… Тот жирный реданский ублюдок, что нанял меня, не простит провала. Змеи не бегают от заказчиков, но и дохнуть за их шпионские тайны я не подписывался. Теперь Охотники за колдунами Радовида объявят охоту не только на твою девку, но и на меня. Нас обоих в Новиграде ждет костер Вечного Огня.

Райс опёрся здоровой рукой о колесо телеги и с трудом поднялся на ноги. Из-под его лохмотьев зловеще поблескивал серебряный медальон-змея.

— Со сломанной рукой я на Большаке не жилец — первый же утопец перегрызет мне горло, — хмуро произнес южанин. — У тебя есть ведьмачья алхимия, способная срастить кости, а у твоей девки — мозги Оксенфурта. Давай так: я пойду с вами до Новиграда. Мой левый клинок всё еще колет не хуже гадюки, а Велен я знаю как свои пять пальцев. Помогу вам обойти заставы Радовида, а в городе мы вместе найдем ту крысу, что подставила меня под твой меч. Что скажешь, птица-волк? Возьмешь попутчика в эту реданскую петлю?

Эксель молча перевел взгляд на Лиру. Девушка испуганно смотрела на раненого убийцу, но в её глазах цвета стали уже читался холодный аналитический расчет студентки Академии. Ведьмак из Школы Змеи в качестве проводника по военному Велену — это был колоссальный риск, но и огромная сила.

Эксель медленно, с тихим свистом убрал стальной меч в ножны за спиной.

— Сначала я вправлю тебе кости, Райс, — тихо произнес Грифон, поправляя капюшон. — Будешь орать — брошу здесь на съедение гулям. А потом мы поедем вместе. Но если твой левый нож дернется в сторону Лиры — моё серебро окажется в твоем сердце быстрее, чем ты успеешь прошипеть свое имя.

Райс горько ухмыльнулся, качнув головой:

— Идет, Грифон. Храни твой кодекс.

Глава 8. Колыбельная для выживших

В поле спят мотыльки

Уж свернулся у реки…

Только котик не спит и в окно всё глядит,

Кто же от бури его защитит?

Тихий, чистый девичий голос Лиры едва слышно разносился над ночной просекой. Она сидела на поваленном стволе старой сосны, зябко кутаясь в тулуп старосты Боруты.

Над Веленом наконец-то разорвало тучи. На смену вечной дождевой хмари