Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

— Значит, у тебя в руках список предателей Редании, — ведьмак качнул головой, и его янтарные глаза сузились. — Теперь понятно, почему за тобой пустили элитный поисковый отряд. Радовид параноик, но в данном случае его страхи обоснованы. Если эти бумаги всплывут, Север погрязнет в гражданской войне еще до того, как Нильфгаард перейдет Яругу. Что ты собираешься делать с хрониками дальше, Лира?

Девушка крепче сжала пальцы на тяжелом кожаном переплете гримуара. На её лице отразилась горькая решимость.

— Я хотела увезти их на острова Скеллиге или в Ковир, — тихо ответила она, глядя на Экселя прямо в глаза. — Туда, куда не дотянутся руки Радовида и его Охотников. Но теперь… теперь, когда мой Исток едва не сжег меня на болотах, я понимаю, что одна не дойду даже до Новиграда. Без твоего отвара я снова впаду в лихорадку, и первая же застава Охотников за колдунами станет моей братской могилой.

Лира помолчала, переводя дыхание, а затем сделала то, чего Эксель опасался больше всего. Она посмотрела на золотого грифона на его плече и с надеждой произнесла:

— Твоя школа всегда славилась благородством, Эксель. Вы защищали не только от монстров, но и от человеческого безумия. Помоги мне добраться до Новиграда. Помоги выехать из Велена. Я знаю, у ведьмаков нет дела до политики, но эта книга — единственное, ради чего погиб мой наставник. Я не могу дать Охотникам сжечь её.

Эксель медленно перевел взгляд на окно, за которым серое веленское небо продолжало давить на крыши изб. В его голове промелькнули наставления мастеров Каэр Серен о нейтралитете. Но перед ним сидела девчонка, удивительно похожая на его погибшую сестру, которая просила защиты. И её враги — те самые Охотники Радовида, которые сжигали магов по всему Северу. Те самые маги, из-за чьих амбиций лавина похоронила его родной замок.

Конфликт внутри Экселя закручивался в тугой узел.

Эксель молча выслушал её просьбу, но его лицо не смягчилось. Напротив, челюсти ведьмака сжались, а янтарные глаза превратились в две холодные, узкие щели. Он медленно оттолкнулся от косяка печи, подошел к столу и резко, с сухим стуком, опустил на доски ладонь.

— Нет, — отрезал Эксель. Его голос стал леденящим, растеряв всю недавнюю мягкость. — Я спас тебя от лихорадки Истока, Лира. Я вытащил тебя с болот, вернул твои книги и уладил дела с эльфами. На этом моя работа окончена. Но возить тебя по Континенту и подставлять свою голову под арбалеты Радовида ради твоих шпионских списков я не собираюсь.

Лира опешила. Она замерла с прижатой к груди книгой, её серые глаза широко распахнулись от удивления и нарастающей обиды. Еще пару часов назад этот ведьмак спас её и бережно поил её отваром, а теперь смотрел на неё как на чужую.

— Но… почему? — её голос задрожал, в нем послышались злые слезы. — Ты сам сказал, что Школа Грифона защищает от человеческого безумия! Ты ведь видел, что Охотники сделают со мной и с этой книгой! Неужели чеканные монеты старосты — это всё, что тебя волнует? Я думала, ты другой!

Эксель горько, хищно усмехнулся. Он резко рванул ворот своего черного плаща, обнажая левое плечо, где на доспехе сиял золотой грифон.

— Вы, маги, всегда думаете только о себе и своих великих целях, — процедил Эксель, зловеще надвигаясь на девушку. — Хочешь знать, почему я не буду тебе помогать, Лира? Из-за этой книги? Из-за твоей великой магии? Посмотри на этот герб. Мою школу — замок Каэр Серен — уничтожили не чудовища. И не солдаты Нильфгаарда. Её стерли с лица земли лавиной разгневанные, завистливые чародеи из Ложи и Оксенфурта! Такие же высокомерные чудовища, как твой наставник.

Лира невольно сжалась под его тяжелым взглядом, отступая к самой стене.

— Под тоннами льда и камней заживо были погребены мои наставники. Там погибли десятки мальчишек-учеников. И там умерла моя младшая сестра, которая, как и ты, горела оксенфуртскими рукописями и великим будущим! — Эксель почти шептал, но от этого шепота у пана Боруты на кухне затряслись поджилки. — Вы играете в свои престолы, шпионите, предаете королей, а потом плачете, когда мир начинает платить вам тем же. Я спас тебя, потому что не мог бросить девчонку умирать в грязи. Но умирать за твои политические списки я не стану. Уходи в свой Новиград сама.

Лира сидела бледная как полотно, крепко прижимая гримуар к груди. Слова ведьмака ударили по ней не хуже ментального шторма на болотах. Оказывается, за его благородными манерами Грифона скрывалась выжженная дотла пустыня и колоссальная обида на весь её магический цех.

Атмосфера в избе накалилась до предела. Свирепый напор Экселя заставил Лиру сжаться, но, вопреки ожиданиям, она не разрыдалась. Гордость студентки Оксенфурта и страх перед тем, что её единственная надежда на спасение сейчас уйдёт, заставили её принять удар.

Пан Борута, забившийся было в угол у печи, не выдержал. Видя, как два его спасителя готовы разойтись врагами, он несмело сделал шаг вперед, всплеснув руками.

— Да что ж вы творите-то, милсдари! — запричитал староста, вставая между ведьмаком и замершей на лавке девушкой. — Милсдарь Эксель, побойся Вечного Огня! Куда ж она пойдет-то сама? На дворе война! Да её за первой же околицей дезертиры реданские словят, или черные в обоз утащат. Она ж шагу ступить не успеет. Ты ж её спас, выходил… Неужто теперь на гибель верную выставишь?

Лира аккуратно отодвинула Боруту плечом и медленно поднялась с лавки. Она всё ещё была слаба, тулуп старосты едва не сползал с её плеч, но в её серых стальных глазах больше не было испуга — только ледяная, звенящая решимость. Она сделала шаг навстречу Экселю, глядя прямо в его янтарные зрачки.

— Ты прав, Эксель, — тихо, но твердо произнесла она. — Чародеи совершили много страшных вещей. Ложа погрязла в интригах, а Оксенфурт ослеп от собственной гордыни. Я не прошу тебя прощать тех, кто обрушил лавину на твой дом. Я сама презираю их за это. Но посмотри на меня. Разве это я убила твоих братьев? Разве это мой наставник виноват в смерти твоей сестры?

Она подняла тяжелую оксенфуртскую рукопись, удерживая её обеими руками перед грудью ведьмака, словно щит.

— Мой учитель погиб на костре не за амбиции Ложи. Он погиб за то, чтобы открыть миру глаза. В этой книге — имена тех, из-за чьей жадности и предательства в прошлую