Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

вышла чистая, холодная луна. Её бледный свет заливал редкий лес, ложась на землю легкой, призрачной дымкой тумана. Новиград был уже близко — на горизонте сквозь кроны деревьев угадывалось далекое, тусклое зарево огней великого города, но эта ночь всё еще принадлежала Большаку.

У костра, скрытого в овраге от лишних глаз, сидели двое ведьмаков. Эксель, сбросив наплечники, сидел напротив Райса. Змея тяжело дышал, его лицо было бледным от изнуряющей боли, а покалеченная правая кисть неестественно раздулась под грязным кожаным наручем.

— Держись крепче за корягу, Змея, — негромко произнес Эксель, извлекая из сумки флакон с густым, резко пахнущим ментолом экстрактом «Ласточки». — Сейчас будет не до рыцарских манер.

Грифон точным, безжалостным движением перехватил запястье Райса. Сухой, резкий хруст вправляемых костей заставил Змею глухо, утробно зарычать через сжатые зубы. Желтые вертикальные зрачки южанина сузились до тонких щелей, на лбу выступил крупный пот, а его левая рука со шрамом в виде молнии намертво въелась в сосновый корень. Но он удержался — не издал ни единого крика, подтверждая суровую закалку своей школы.

Эксель быстро обмазал сломанный сустав алхимическим составом и плотно затянул его чистым льняным бинтом. Ведьмачьи регенеративные мутации под действием мази уже начали сращивать кости, возвращая пальцам Райса былую подвижность.

— Спасибо, птица-волк… — хрипло выдохнул Райс, осторожно шевеля пальцами правой руки и пытаясь ухмыльнуться. — Твои припарки бьют не хуже твоего Аарда. Но дело сделано.

Южанин откинулся спиной на насыпь оврага и прикрыл глаза, слушая, как Лира тихо повторяет мотив колыбельной. Серебряный медальон-змея на его груди тускло поблескивал в отсветах пламени.

— Хорошо поет, — негромко заметил Райс, кивнув в сторону девушки. — Спокойно так. Даже забываешь на минуту, что вся Редания сейчас захлебывается в собственной крови. Ну так что, Исток… Раз уж мы выжили на том перекрестке, может, покажешь, ради каких таких секретов мой наниматель готов был заплатить мне целую гору золота?

Лира прервала песню. Она подняла свои стальные глаза, внимательно посмотрела на Райса, затем на Экселя, который молча протирал ветошью лезвие серебряного меча. Поняв, что скрывать больше нечего, девушка медленно открыла оксенфуртскую сумку и достала тяжелый гримуар.

Она перевернула промасленную страницу, и в колеблющемся свете костра показались плотные, исписанные мелким убористым почерком пергаменты.

— Здесь не только списки новиградских предателей, Райс, — тихо произнесла Лира, и её голос стал серьезным. — Здесь то, что мой наставник собирал годами. Последняя глава этой книги посвящена Каэр Серен. Хроники того самого дня, когда чародеи обрушили лавину на Школу Грифона. Эксель… тут записаны истинные причины. Маги уничтожили твой замок не из-за простой зависти. Они искали кое-что, спрятанное в ваших подземельях. То, что Эрланд из Ларвика вывез из Элланда перед самым расколом ордена.

Эксель медленно опустил ветошь. Лезвие серебряного меча хищно поймало багровый отсвет костра. На Большаке воцарилась леденящая, звенящая тишина, прерываемая лишь треском прогорающих сосновых ветвей.

Грифон не мигая смотрел на раскрытый пергамент. Под действием ночного холода и угасающего «Филина» его янтарные зрачки вытянулись, как два вертикальных лезвия. Секрет, ради которого погибли его братья, мастера и маленькая сестра, лежал сейчас на коленях беглой студентки, подсвеченный искрами костра.

— Говори, Лира, — голос Экселя упал до опасного шепота. — Что они искали?

Девушка сглотнула, чувствуя, как оба ведьмака — и Грифон, и раненый Змея — замерли, превратившись в слух. Она аккуратно провела пальцем по пожелтевшей строчке текста.

— В хрониках Оксенфурта это место названо «Чертовым сейфом Эрланда», — тихо начала Лира. — Когда первый орден ведьмаков распался на школы, Великий Магистр Эрланд из Ларвика забрал из первой цитадели не просто алхимические формулы Школы Грифона. Он увез архив первородных мутагенов. Самых первых, чистых составов, которые создавали великие чародеи Асилуар и Альзур.

Райс при этих словах резко подался вперед, даже забыв о боли в сломанном запястье. Его змеиные глаза хищно блеснули.

— Первородные мутагены Альзура?.. — прошипел Змея, качнув головой. — Быть не может. Секрет создания ведьмаков без побочной смертности? Школа Змеи годами пыталась восстановить свои формулы на Юге, но мы лишь плодили калек. Если эти мутагены существуют…

— Они существовали, — горько перебила его Лира, переводя взгляд на Экселя. — Именно поэтому Ложа чародеек устроила ту лавину. Они хотели завалить Каэр Серен тоннами льда, чтобы навсегда похоронить формулы, способные создавать идеальную армию мутантов, неподконтрольную магам. Но они просчитались. Твой наставник, Эксель, успел вывезти чертежи и часть образцов из замка за день до катастрофы. И по хроникам… он спрятал их в Новиграде. Подземелья под городом, старые эльфийские руины Cloaca Maxima. Тот реданский офицер у Чертова брода искал меня, но Радовид на самом деле ищет это. Книга — лишь ключ к тайнику.

Эксель медленно поднялся во весь рост. Его черные волосы, перехваченные кожаной повязкой, зашевелились от прохладного ночного ветра, дующего со стороны Понтара. Серебряный волк на шее глухо звякнул, коснувшись пряжки доспеха.

Теперь картина Третьей Северной войны обрела для него истинный, зловещий масштаб. Он больше не был просто бродячим наемником, помогающим девчонке выжить. Он был последним хранителем тайны, способной либо возродить Школу Грифона из пепла, либо утопить весь Континент в новой, куда более страшной крови.

Райс криво ухмыльнулся левой стороной лица и со стоном поднялся вслед за ним, баюкая перевязанную руку.

— Ну что, Грифон… — прошипел южанин, глядя на далекие огни Новиграда, пробивающиеся сквозь легкую дымку тумана. — Кажется, наш поход в город становится куда веселее. За такой куш реданцы и нильфы вырежут полгорода. Похоже, мне придется подержать твою сторону чуть дольше, чем до первой таверны.

Лира бережно закрыла тяжелый гримуар и спрятала его обратно в оксенфуртскую сумку, преданно и испуганно глядя на Черного Грифона. Решение снова было за ним.

Эксель долго молчал, вглядываясь в багровые угли костра. Ночная прохлада приятно студила лицо, но внутри у него всё горело от подступившей к горлу правды. Первородные мутагены Альзура. Секрет, ради которого стёрли с лица земли его дом.

Ведьмак плавно подошел к верной Минерве, стоявшей на краю оврага. Кобыла тихо ткнулась мордой в его плечо. Эксель ласково провел ладонью по её мягкому носу, а затем повернулся к своим спутникам. Капюшон скрывал его лицо, но янтарные глаза в тумане светились ровно и непреклонно, как два далеких новиградских маяка.

— Наставник верил, что Школа Грифона вернется, — тихо, но отчетливо произнес Эксель, и серебряный волк на его шее замер, прижавшись к доспеху. — Он говорил, что птица всегда восстает из пепла, нужно только дождаться правильного ветра. Теперь я знаю, какой ветер дует нам в спину.

Он подошел к Лире, протянул