Вехоть - Хьюго Борх

с ней? Решила вернуться сюда, в свой дом? Да, она эту квартиру сильно любила, но это не повод. Почему ее душа не успокоится, я же заказывала Сорокоуст, ставлю свечи за упокой, и все прочее.

– Каждый день подходи к окну, – сказала мама, когда однажды сильно заболела. – И я буду знать, что с тобой все хорошо.

Я тогда реально испугалась. Вспомнила, как еще в детстве мать с отцом стояли в окне, пока я куда-то уходила. Вот бы вернуть то время, чтобы подольше в окне горел свет, чтобы там было два силуэта… чтобы вернуться в дом и все маме рассказать, вздохнуть, обнять ее…, чтобы танцевать на Новый год в платье Снежинки.

Ради двух улыбок, которые никогда уже не вернутся.

Вчера я разговаривала с подругами. И вот каждая их них рассказывает историю, о которой я раньше не слышала.

Виктория:

«А у меня такой кошмар был. 9 дней со дня смерти бабушки. У нас собрались близкие родственники. Ночью приснился странный сон – я вижу ящик, такой простой и грубо сколоченный, примерно такой же, в каком продаются фрукты – овощи. И вот я вижу, что моя бабушка покойная, точнее я не полностью её лицо вижу, но понимаю, что это она смотрит на меня из – за этого ящика, отодвигая одну дощечку. Проснулась в ужасе. Что это было?»

Соня:

«В ночь субботы на воскресенье очень плохо спала. Отвратительно! Снились жуткие кошмары – какие – то раковые больные, метастазы, опухоли, мертвецы… Хотя не душно было, и комната проветрена. Посреди ночи сквозь такой тревожный сон явно услышала, что мобильник звонит. Поднялась, взяла мобильник – дисплей ничего не показывает. Значит, звонка НЕ БЫЛО, послышалось. Да и кто мне может в пол – второго ночи звонить? Утром звоню маме (она в другом городе). Она говорит, вот вчера было 2 года как отец умер (от рака)… Меня как обожгло… Забыла его годовщину смерти!!!! Я никогда не забывала его ДР, а вот дату смерти забыла – это для меня еще "новая" дата, еще не привыкла… Даже в прошлом году не забыла. А вот в этом забыла… Как напоминание с того света… Даже стыдно перед отцом… Будто он дал знать, что обиделся на меня».

На всякий случай я вышла на лестничную площадку и позвонила в дверь напротив, соседке Фаине Львовне (телефоны всех соседей есть, но я решила в дверь).

Открыл ее муж (господи, забыла, как его зовут), – сразу новость: его жена уже больше месяца в больнице.

В коридоре он ничего подозрительного не слышал. Но на лестнице на днях встретил женщину, похожую на мою мать. Чуть не позвал ее, да опомнился… Стоял потом, дыхание восстанавливал. Запомнил: у нее еще обе руки были заняты тяжелыми сумками с продуктами.

Я бросила взгляд на лестничный пролет. Еще маленькой бегала в школу. Боялась кого-то встретить. А теперь… боюсь собственной матери.

…За окном темнело. Я открыла кран и смочила водой лоб, накаленный, как под солнцем, еще прикладывала холодные пальцы к векам глаз, которые так хотелось погладить.

Опять звонок…

Замерла, как в считалке.

Считаю – раз, два, три. Замри! В какой позе замерли? А? Я в позе идиотки. Стою, – не двигаюсь, – но звонок не повторился, кто-то медлил с повтором.

– Так, все! Сегодня у меня страхи, глюки, истерика, завтра надо сделать шоппинг, обязательно шоппинг. А куда делась моя сумка? Когда увидела мать, она стояла за дверью со своей сумкой. Куда могла пропасть моя сумка?

Да, был случай, мы с ней страшно поругались и наговорили друг другу кучу обидных слов. Я сохла по одному парню. Поссорилась с ним, а тут еще мама на кухне устроила концерт с привычными песнями: «Чтобы никого в дом не приводила», «Им всем одного надо», «Поматросит и бросит», «В подоле принесешь…», «Ты должна быть гордой и недоступной». Но я грубо тогда ей ответила, она на меня наорала и бросила в меня ту сумку, которую сейчас не могу найти.

…Помню потом я собралась и ушла к нему жить. Назло ей забрала ее сумку, да, ту, с которой она теперь стоит за дверью. Зачем я это сделала, дура, это ее обидело больше всего. Зачем, зачем…, – заладила как сорока. Теперь-то что об этом вспоминать… Конечно я вернулась от него обратно, сложив свои шмотки в ту сумку, а осадок от разлада с матерью остался.

Я метнулась в кладовку. Перерыла ее вдоль и поперек. Теперь моя сумка исчезла.

– Прощения надо было просить… поговорить бы с ней…

«Огради мя, Господи, силою Честнаго и Животворящаго Твоего Креста, и сохрани мя от всякаго зла».

В замочной скважине задвигали ключом… Я потеряла сознание.

4. Призрак с заброшенного хутора

– Ой, девчонки, я так соскучилась, а вы, чертовки, давно у меня не были, я буду сейчас ругаться.

– Ну, в августе мы у тебя были, когда годовщина была твоей мамы. Тогда нас напугала, не могли дозвониться. Сейчас январь, ну пять месяцев.

Передо мной, на кухне сидят Соня и Вика. Две моих «сердешных» подружки, мы неразлучны с самого Универа. Смотрят на меня, как два изголодавшихся ежика, хотя трапеза у нас была хорошая. Хочется еще говорить, говорить, говорить…

Быстрее гашу окурок, смотрю на теплый свет свечи, глотаю остатки кофе, и закидываю подругам историю.

– Ой, девки, сейчас такое расскажу, не поверите. Да ты, Соня, знаешь, а Викуся, Витуля, Витуша, Викуля, Викенция, Ви-ку-си-чка еще не слышала…

– Настена! Ты зачем меня столько раз перечислила? Это Шардонэ так повлияла?

– Да от тебя ж не утаишь, все равно будешь допытываться. Хотя после твоей истории с бабушкой у меня до сих пор мороз по коже.

– Ну это да. А у меня после того, как ты ночью зимой из своего подъезда к нам босая вышла, сбегала от какой-то ведьмы. Лады, давай, колись уже. Только про кладбище и бабку на могиле я больше не выдержу.

– Нет, это уже после годовщины со смерти мамы. Короче. Ехала я в автобусе с троюродной сестрой, она вообще ребенок…

– Так, гаси свет и скажи мне, что за родственница? – Виктория, самая яркая среди нас, подруг, любит быть в центре внимания, она прервет, пока не уточнит все детали, особенно, когда я начинаю свои «темные» истории на наших посиделках на кухне.

Я выполняю пожелание, и спотыкаясь о ножки стульев на кухне продвигаюсь на свое место.

– Да, Катьки, двоюродной тетки моей дочка. Ей лет восемь, по-моему,