Два эссе о воображении - Джордж Макдональд

соб­ственное воображение и, еще более, воображение ее мужа все-таки продолжали их беспокоить, она при­думала поразительное сочетание материализма и идеализма и заявила, что все предметы и явления в мире представляют собой лишь то, чем человек со­знательно решает их считать, и не являются, не могут быть и никогда не будут чем-то большим или мень­шим. Он говорит:

Нам о таких делах не стоит думать слишком много.

Так можно и рассудок потерять...

Кто спит иль мертв, так он всего лишь

Изображенье самого себя, не больше.

Но она переоценила силу собственной воли и недооценила силу своего воображения. Единствен­ной порченой частью ее натуры была воля, а вообра­жение голосом Самого Бога взывало из глубин ее не­осознанного существа. Сознательный выбор человека не может долго определять, как или что он будет ду­мать о тех или иных вещах. Настал срок, определенный законами ее собственной природы, над которы­ми леди Макбет была не властна, - и ее воображение взбунтовалось и взяло свое. В конце концов, оно вос­стало, словно из мертвых, возвысившись над ней грозной тенью и окутав ее всей чернотой совершен­ного преступления. Женщина, выпивавшая для храб­рости, чтобы убить, теперь не осмеливается спать без зажженного у постели светильника; она подымается и бродит в ночи бессонным духом в спящем теле, усиленно пытаясь оттереть с руки приснившееся ей пятно, которое, несмотря на очищающую воду, так смердит в ее спящих ноздрях, что всем ароматам Аравии не под силу заглушить этот запах. Так ее дол­го подавляемое воображение восстало и отомстило ей через те самые чувства, которые она думала под­чинить своей злой воле.

Но все это - само по себе плод воображения и потому подходит, скорее, для иллюстрации, нежели для доказательства. Давайте обратимся к фактам. Доктор Причард, недавно казненный за убийство, не испытывал недостатка в той изобретательности, ко­торая является, так сказать, разумом воображения, его низшей формой. Одному из священников, по соб­ственной инициативе посещавших заключенного, пришлось пережить неописуемые ужасы, когда он тщетно пытался уговорить преступника хотя бы пе­рестать лгать: за самыми ревностными клятвами в правдивости следовала одна выдумка за другой. По словам самого священника, все это произвело на него эффект жуткого морального отчаяния. Мне лично еще не случалось испытывать ничего подобного по отношению к какому-либо человеку, и я воскликнул: «Должно быть, он начисто лишен воображения!» «Начисто!» - ответил мой собеседник. Никогда не устремляясь к чему-либо истинному или высокому, думая только о внешнем впечатлении, а значит, о вы­думках, он оставил свое воображение совершенно неразвитым; а когда оно показало ему его собствен­ное внутреннее состояние, безжалостно подавлял, пока почти не разрушил его, а что осталось, загорелось пламенем ада[23].

Человек - «купол и венец всего»[24]. Он есть весь мир, и более. Потому главным предметом, на кото­рый направлено его воображение (после создавшего его Бога) будет мир в том, как он связан с его соб­ственной жизнью. Лучше или хуже станет его жизнь, если это воображение, приученное к лучшему и име­ющее полную свободу, представит ему высокие кар­тины взаимоотношений и долга, возможного благо­родства характера и умения поступать по справедли­вости, дружбы и любви - и, более всего прочего, кар­тину всего этого в той жизни, понять которую в единстве и целостности должно быть высочайшим устремлением благороднейшей человеческой нату­ры? Спокойнее или тревожнее будет жизнь женщи­ны, если через корку сгущающегося беспокойства будут пробиваться образы и звуки природы, напоми­ная ей о полевых лилиях и попечении за малыми птицами? Будет ли ее существование менее интерес­ным, если вместо того, чтобы проскользнуть мимо, как тень по стене, судьбы ближних обретут целост­ность и плотность, образуя истории и времена жиз­ни? Разве благодаря этому она не будет меньше гово­рить и больше любить? Или у нее будет меньше воз­можностей хорошо выйти замуж? - Хотя тут нам нужно остановиться, чтобы спросить, что в этом слу­чае значит «хорошо», и заново собрать свои мысли. Если то, что у матерей называется «хорошо выйти замуж», значит выйти за человека с деньгами и по­ложением в обществе - и давайте бросим на ту же чашу весов интеллект, манеры и приятную внеш­ность, - итак, если матери для хорошего замужества больше ничего не нужно, тогда я согласен: в этом случае дочь, у которой развито воображение, может оказаться несговорчивой и даже упрямой. Я искренне надеюсь, что так оно и будет[25]. Но разве такая де­вушка будет меньше склонна выйти замуж за джентльмена - в старом, полновесном значении это­го слова, как оно употреблялось в 16 веке, когда не считалось непочтительным назвать нашего Господа «первым истинным джентльменом, какой только жил на земле»[26]. Или в 14 веке, когда Чосер, поучая нас о том, «кто достоин звания благородного человека», писал следующее:

Он праведен и в честности усерден,

Свободен, трезв и к слабым милосерден,

Душою чист, в делах трудолюбив

С пороками бороться не ленив

И добродетель сыновьям внушает.

Нет благородства в том, кто пыль пускает

В глаза богатством или даже, наконец,

Приемлет митру или царственный венец.[27]

Разве девушка не будет стремиться выйти замуж за того, кто почитает женщин и, как ради них, так и ради себя, почитает самого себя? Или, говоря с точки зрения, которую многие сочтут материнской, разве девушка с развитым воображением откажется выйти замуж за мудрого, честного и щедрого богача, а вме­сто этого влюбится в болтуна-стихоплета просто потому, что он беден, словно бедность - доброде­тель, к которой он стремился? Самое возвышенное воображение и самый приземленный здравый смысл всегда на одной стороне.

Ибо целью воображения является гармония. Верно развитое воображение, являясь отблеском тво­рения, в своем высшем и лучшем проявлении будет вторить Божьему замыслу и порядку; «у дверей чер­тога. настроит струны»[28] на божественные созвучия внутри; будет довольно уже тем, что приближается к Божьей мысли, объемлющей все прекрасное в несо­вершенном людском воображении; будет знать, что всякое уклонение от этого направления - это путь вниз, и потому будет неустанно отсылать человека от самых возвышенных своих образов, чтобы тот шел и выполнял самый обычный долг самого изнуритель­ного призвания и делал это от всей своей души, не теряя надежды. Вот в чем состоит действие верно развитого воображения, и чем вернее оно развито, тем более будет оказывать именно такое влияние. Человеку мудрому даже мечтательные грезы прида­дут силы для