Лезвие и цветок - Тим Волков

Валдис лишь пожал плечами.

Иван Павлович снова повернулся к телу. Его взгляд остановился на лице мальчика. Глаза были закрыты, веки сомкнуты. Иван Павлович осторожно приподнял правое веко. Роговица была мутноватой — посмертное помутнение, характерное для данного периода. Радужка голубая, с серым оттенком. Он открыл левый глаз. Радужка зелёная, с золотистыми вкраплениями.

— Гетерохромия, — совсем тихо произнес он, закрывая веки. — Полная, секторальная. Редкая врождённая аномалия, не связанная с патологией зрения. В данном случае — выраженная, отчётливо различимая при визуальном осмотре.

Он перевёл взгляд на запястья, где отчётливо виднелись следы верёвок. Затем на лодыжки — идентичные повреждения.

— Способ фиксации стандартный: запястья и лодыжки связаны отдельно, без использования общего узла, что указывает на подготовленность исполнителя. Возможно, использовались верёвки из натурального волокна — следы волокон должны сохраниться на одежде или коже. Их анализ мог бы дать дополнительную информацию.

Он подошёл к столику с инструментами, взял тонкий пинцет, осторожно исследовал кожу вокруг ран. Частиц верёвки не обнаружил — вероятно, тело было подготовлено перед отправкой в морг: промыто, очищено.

— После удаления крови тело было обработано. Это указывает на то, что преступник действовал методично, с продуманным планом. Он не оставлял следов, которые могли бы привести к нему напрямую.

Он отложил пинцет, выпрямился и повернулся к Валдису.

— Как думаешь, Иван Павлович, — спросил тот. — Маньяк?

Иван Павлович помедлил.

— В данном случае я не могу исключить возможность повторных инцидентов. Отсутствие мотива, специфический способ лишения жизни, наличие медицинских навыков у преступника — всё это указывает на системный подход. Вероятность того, что это единичный случай, низка.

Он накрыл тело простынёй.

— Место укола, — Иван Павлович указал на локтевой сгиб. — Оно обработано антисептиком. Скорее всего, спиртовым раствором. Проверьте наличие медицинских учреждений в районе обнаружения тела, где могли бы пропасть такие средства. Еще…

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Советую найти список всех врачей, уволенных из больниц за последние полгода. Или тех, кто был замечен в нестандартных методах работы. Это может помочь сузить круг поиска.

Валдис записал в блокнот, убрал его в карман.

— Сделаю.

Они вышли из секционной.

— Спасибо, Иван Палыч, — сказал Валдис. — Помог.

Иван Павлович ничего не ответил, чтобы сдержать возглас — эмоции все же накрыли его.

* * *

После того как Валдис уехал, Иван Павлович ещё несколько минут постоял на ступенях морга, глядя на серое, низкое небо. Дождь к тому моменту прекратился, но воздух оставался влажным и холодным. Иван Павлович глубоко вздохнул, поправил воротник пальто и зашагал по мокрой улице.

«Теперь нужно решить по анализам для Рыбакова. Потом можно будет думать об остальном».

Он свернул на Большую Серпуховскую и направился к Первой Градской больнице. Лаборатория располагалась в старом корпусе, в подвальном полуэтаже, где было сыро и пахло реактивами. Иван Павлович спустился по лестнице, толкнул тяжёлую дверь с табличкой «Центральная лаборатория» и вошёл внутрь.

Внутри было светло и чисто. Белые кафельные стены, длинные столы с пробирками и колбами, несколько человек в белых халатах склонились над микроскопами. В углу гудел старый холодильник, и воздух был пропитан знакомым, резким запахом спирта и формалина.

За конторкой сидела пожилая женщина в очках с толстыми стёклами, перебирая какие-то бумаги. Увидев Петрова, она подняла голову.

— Вам что-то нужно, товарищ?

— Здравствуйте, — Иван Павлович подошёл к стойке, достал удостоверение. — Петров Иван Павлович, Наркомздрав. Мне нужно договориться о проведении анализов для одного пациента.

Женщина взяла удостоверение, внимательно изучила, вернула.

— Какие именно анализы?

— Общий анализ крови, желудочный зонд на кислотность, кал на скрытую кровь, — перечислил Иван Павлович. — И, если возможно, гастроскопия.

— Гастроскопия? — женщина удивлённо подняла брови. — Вы знаете, это не самая распространённая процедура. У нас есть аппарат, но он старый, и не все врачи умеют им пользоваться.

— Я знаю, — кивнул Петров. — Пациент — пожилой мужчина, подозрение на язвенную болезнь, возможно, осложнённую. Визуальный осмотр слизистой необходим для исключения опухолевого процесса.

Женщина покачала головой, но в её глазах мелькнуло профессиональное любопытство.

— Это кто же такой важный пациент?

— Рыбаков Антон Антонович, главный инженер Мытищинского завода, — ответил Петров. — Личная просьба товарища Семашко. Нарком здравоохранения сам попросил помочь.

— Ну если так… — растерялась женщина. — Если завтра утром он придёт, мы возьмём кровь, сделаем зондирование. Результаты будут готовы через два-три дня. Гастроскопию можно сделать только в пятницу, утром, когда приедет наш специалист.

— Отлично, — Иван Павлович почувствовал облегчение. — Я передам.

Он помолчал, потом добавил:

— И ещё один вопрос. Можно узнать, кто у вас занимается токсикологическими анализами?

Женщина подняла голову.

— Токсикология? Это в другом отделе, на третьем этаже. Вам к профессору Шапиро. Он у нас главный специалист по химическому анализу.

Иван Павлович поднялся на третий этаж и остановился перед дверью с табличкой «Профессор Шапиро. Химико-токсикологическая лаборатория». Он постучал, приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Кабинет был пуст. На столе горела спиртовка, рядом стояли пробирки с разноцветными жидкостями, на стуле висел белый халат. За конторкой сидел молодой лаборант в очках, что-то сосредоточенно записывая в журнал. Увидев Петрова, он поднял голову.

— Вам что-то нужно?

— Здравствуйте, — Иван Павлович подошёл ближе. — Мне нужен профессор Шапиро. Мне сказали, что он здесь.

Лаборант покачал головой, снимая очки и протирая их краем халата.

— Профессора Шапиро нет, — сказал он. — Он уехал срочно. Час назад. Вызов из клиники — тяжёлый случай. Девочка, отравление неизвестным веществом. Врачи не могли определить, что это, и позвали его.

— Он не говорил, когда точно вернется?

— Нет, — лаборант пожал плечами. — Сказал только, что случай серьёзный. Оставил мне список дел. Если вы хотите оставить записку или образцы, я передам. Если что-то срочное — я могу записать.

Иван Павлович помедлил. Он хотел сказать, что пришёл по очень важному делу, что нужно провести расширенный токсикологический анализ, что на кону — возможно, жизнь следующей жертвы. Но он посмотрел на пустой стул, на остывший чайник на столе и понял: профессор здесь не появится. Не сегодня.

— Нет, — сказал он. — Ничего срочного. Я зайду в другой раз.

Он спустился по лестнице, вышел на улицу и зашагал по мокрой мостовой, чувствуя, как усталость наваливается на