Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

Китайская теория литературы не слишком детальна, она позволяет читателю составить собственно впечатление. Выходит, что на Западе больше внимания уделяли анализу, в Китае – обобщению. Затем, в эпоху Тан, появились рассуждения о поэзии, особенно примечательны, на мой взгляд, «Категории стихов» («Ши пинь») Сыкун Ту, где лирика подразделялась на двадцать четыре категории (двадцать четыре «предела»). Впоследствии многие, говоря об изяществе стиха, цитировали Сыкун Ту:

Эти слова известны всем, и в нашей литературной критике мы должны подражать этому высокому и с точки зрения формы, и с точки зрения духа идеалу. Китайская литературная критика с большим вниманием относится к изяществу, к красоте стиха. Западная литературная критика, начиная с Древней Греции и далее, во времена Средневековья и Возрождения вплоть до современности, развивалась систематически, но совсем не так, как наша. Например, в «Категориях стихов» Сыкун Ту сплошь отражены впечатления: выразительность и сочность, сдержанность, отточенность, изысканность, широта, иносказательность стиха. В истории китайской литературной критики некоторые выступали за «изящество стиха», другие – за «одухотворенность», оперируя этими понятиями в оценках произведения. Ван Фучжи утверждал, что в стихотворении важнее всего «чувственность». Ван Говэй в «Разных суждения о поэзии жанра цы» говорил о «пределах», утверждая, что они характерны для хороших стихов, а плохие им не соответствуют. Если бы мы не познакомились с европейско-американской теорией, я бы нисколько не сомневался в ясности наших понятий, но теперь думаю, что объяснить их будет довольно трудно. Как передать, что вкладывается нами в слова «выразительный и сочный», «душа», «изящество стиха», «предел», ведь это толком не перевести и на современный китайский…

Ван Говэю также принадлежит понятие «отделенности и неотделенности». Впечатление «неотделенности» может остаться только после прочтения по-настоящему хорошего стихотворения. Вот, например, строка «У пруда вырастают весенние травы» из стихотворения Се Линъюня. Ван Говэй полагал, что в ней есть «неотделенность», поскольку стихотворение можно понять сразу, нет никакого отчуждения от строки, непонимания. «Отделенность» же появляется, когда о весенней траве говорят с помощью устоявшегося выражения «пруд семьи Се». Весенняя трава упоминается иносказательно, о ней не говорится прямо, это и есть «отделенность». Конечно, ведь в употреблении устоявшихся выражений нет ничего выдающегося, их использование – это и есть абсолютная «отделенность». Все эти термины, включая приведенные в «Категориях стихов» Сыкун Ту, очень трудно объяснить. Мы, китайцы, понимаем их мгновенно, но если нас спросят о сути, то наступит некое замешательство.

Именно поэтому объяснять китайскую теорию литературы необходимо логическим языком, не прибегая к образам. В Древнем Китае, начиная с эпохи Поздней Хань и в особенности во времена Южных и Северных династий, суждение о человеке выносили в соответствии с его образом, например, «подобный только что поднявшемуся из воды лотосу». Но известно ли вам, каков только что поднявшийся из воды лотос? Он хорош или плох? Однозначного ответа на это нет. Метафоры предоставляют вам образ, вы его принимаете, и он оживает в ваших мыслях, постепенно становясь зримым. Согласен, это кажется немного странным. Мы все понимаем, что такое только что поднявшийся из воды лотос, но у каждого может быть свое собственное восприятие этой формы, своя, так сказать, мысленная обработка.

И, конечно, в стихах особое внимание уделяется изяществу слога. Ли Бо и Ду Фу – великие поэты, их произведения очень отличаются, и авторство узнается буквально по первой строке. В то же время объяснить словами эту разницу весьма непросто. Общее представление дается с помощью таких слов, как «выразительный и сочный», а далее читатель уже сам должен анализировать услышанное. Такие особенности, сохранившиеся у нас, западная литературная критика выразить не может. Однако, сказав это, необходимо отметить и то, что наша литературная теория довольно общая и пытается охватить все разом.

Так как же нам усвоить марксистско-ленинскую теорию литературы и искусства, китайскую теорию литературы и западную теорию литературы? Ведь если получится это сделать, мы окажемся одной из самых передовых стран в мире! Пожалуй, тут будет уместно сравнение китайской и западной медицины. Первая в лечении болезней пользуется традиционными методиками, например, иглоукалыванием, но она основана на эзотерических учениях, принципы которых сложно постичь. Я ни в коем случае не говорю, что китайская медицина ненаучна, поскольку она неоднократно доказывала свою состоятельность. Я имею в виду, что следует объяснять китайские концепции, а это возможно только при повышении теоретического уровня. Надеюсь, многим доведется прочесть, например, «Разговоры с Гёте» Иоганна Петера Эккермана, который, будучи секретарем Гёте, общался с писателем каждый день, составлял записи, а после оформил их в полноценную книгу. Эккерман привел пример: однажды Гёте показал ему написанную маслом картину, спросив, нравится ли она ему. Секретарь ответил, что картина прекрасна, это великое произведение. Гёте спросил, нет ли в картине чего-то вызывающего вопрос. Эккерман ответил, что не замечает ничего подобного. На заднем плане было нарисовано солнце, а в центре находилась фигура человека. Гёте сказал, если солнце сзади, а человек здесь, где же должна быть тень? Если солнце там, а человек в центре, то тень должна падать в сторону зрителя, не так ли? Так, подтвердил Эккерман, значит, тень нарисована неверно. Гёте спросил, так почему же вы не заметили ошибки? Толкование Гёте относительно этого случая необязательно правильно. Оно словно утверждает: великий художник может изменить природу, и мне кажется, в этом есть смысл. Философия Гёте очень интересна, он полагал, что художник нарисовал нечто противоречащее законам природы и ввел вас в заблуждение, однако ошибки вы не заметили, так не великое ли это произведение? К сожалению, нельзя сказать, что каждое великое произведение таково. Надеюсь, что товарищи прочитают «Разговоры с Гёте», этот текст можно рассматривать как художественный. Также следует прочитать «Лаокоона» и «Гамбургскую драматургию» Готхольда Эфраима Лессинга[230], труды Генриха Гейне о романтизме и произведениях Виктора Гюго, а по возможности – книги других великих литераторов, входящих в единую, родственную древнегреческой теорию литературы. Эти авторы были идеалистами, но с их сочинениями нужно ознакомиться. На Гёте, например, навешивают ярлык абсолютного идеалиста, но я полагаю, что это ошибочно. Так, изучая растения, он обнаружил, что и цветок, и лист происходят от одного органа, мы же всю жизнь смотрим на цветы, не задумываясь об их связи с листьями.

Кроме уже названных книг, товарищи могут также почитать, что говорил о литературе и искусстве М. Горький. Это чтение совсем не утомительно, то есть, например, если вы устали, возьмите томик Горького – просто снять усталость и углубить свои знания.

Есть