Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

«Прекрасно читал сутры, свободно говорил на санскрите». Вот фраза из «Жизнеописания Дачэндэна»: «Говорил на санскрите весьма свободно», и из «Жизнеописания Даолиня»: «Три года жил в Индии, в государстве Тамралипти, где учил санскрит». И, наконец, строки из «Жизнеописания Линъюня»: «Говорил на санскрите весьма свободно» и «Жизнеописания Дацзиня»: «Более месяца плыл на корабле и прибыл в Шривиджайю, где толковал язык куньлунь и весьма усердно изучал санскрит». Чжэньгу и три его товарища «вслед за тем взошли на корабль и отправились в Шривиджайю, где три года изучали сутры и постепенно овладели санскритом». Некоторые из монахов, о которых рассказывал Ицзин, изучали санскрит в Китае, другие – в Индонезии. Словом, до отъезда в Индию они уже имели определенное представление об этом языке.

Выше я кратко изложил ситуацию с изучением санскрита в эпоху Тан в Китае, подтверждающую, что для нашей страны эта область науки не нова и имеет весьма глубокие корни. Сейчас главной задачей китайских исследователей становится наследование и продолжение этой давней традиции.

Но развивать следует не только языкознание – в других областях науки также есть много работы, которую мы можем выполнить. Известно, что в основном переводы с санскрита на языки народностей Китая (китайский, тибетский, монгольский, маньчжурский, а также древнеуйгурский, хотанский, языки городов-государств Яньци и Цюцы) составляют многочисленные буддийские каноны; их так много, что невозможно подсчитать. Это целые горы книг, содержание которых зачастую не ограничивается одним объяснением буддийского учения. Во многих книгах под видом буддийских канонов рассказывается о естественных науках, например, об астрономии или медицине. Индийский народ очень ценит эти переводы и считает собственным культурным наследием. К сожалению, оригинальные тексты в Индии не сохранились, остались лишь китайские переводы. Несколько лет назад было запланировано снова перевести их с китайского на санскрит.

Оказавшись в Индии сразу после образования КНР, я видел результаты этого колоссального труда. Будучи в очередной индийской командировке два года назад, я с удивлением узнал, что работа еще не закончена, и это подтверждает серьезный настрой индийского народа, что не может не вызывать уважение. Все мы искренне надеемся, что придет время, и этот великий труд окупится, со своей же стороны могу сказать, что китайцы тоже должны усердно и добросовестно исследовать эту культурную сокровищницу. Сегодня многие мировые страны занимаются этим, например, нет ни одной относительно развитой с точки зрения науки европейской или американской страны, которая не достигла бы в данной области выдающихся результатов. Это относится и к Японии. Мы отстаем от них по разным причинам, и если не начнем догонять, то разрыв между нами только увеличится. А когда мы утратим ритуал и станем изыскивать его у варваров, сожалеть будет уже поздно.

В богатейшем собрании китайской исторической литературы есть немало записей о торговых и культурных обменах между Китаем и Южной, Восточной, Западной Азией, а также странами Африки. Все это жемчужины человеческой культуры, здесь ни одна страна мира не может сравниться с нами. Особенно много материалов об Индии, и они представляют собой величайшую ценность, а некоторые из них все еще ждут своего исследователя. Отрадно знать, что в последние годы индийские ученые стали уделять этой области все больше и больше внимания, они пишут научные статьи и переводят немало китайских текстов. Кроме того, со стороны Индии было высказано предложение создать целостную, законченную историю отношений наших стран, что поспособствует сотрудничеству и укреплению традиционной дружбы между народами Индии и Китая. Мой личный долг, как китайского ученого, – продолжить исследовательскую работу в этом направлении.

И пусть мои рассуждения об изучении санскрита и связанных с ним дисциплин не претендуют на новаторство, я хочу лишь напомнить о важности этой работы. Только так, при определенном упорстве и настойчивости, не страшась никаких трудностей, можно добиться успеха. История развития науки полностью подтверждает: лишь тот, кто усердно трудится, дорожит каждой минутой, не боится карабкаться вверх, будет достоин покорить высочайшие пики науки. Старательность дает больше, нежели талант, а тяжелый труд превыше вдохновения. Для меня это непреложная истина. Если думать лишь о том, как бы отсидеть восьмичасовой рабочий день, хвататься то за одно, то за другое дело или халтурить, то не стоит рассчитывать на хороший результат. Древние китайцы говорили: «Время дороже золота». Действительно, кто не умеет дорожить временем, тот совершает медленное самоубийство. Конечно, нельзя забывать, что «тетиву стоит то натягивать, то ослаблять, управлять стоит, руководствуясь и военными, и мирными принципами». Я хочу сказать – если умеешь работать, то умей и отдыхать.

Объясню на личном примере. За границей я в основном изучал древнеиндийские пословицы и буддизм в связи с санскритом. В последние несколько лет за рубежом я также до некоторой степени освоил тохарский язык. Интерес ко всем этим предметам у меня был глубочайший. Однако, вернувшись на родину, я понял, что у меня нет даже самых базовых книг по этим дисциплинам. Воистину, правы были древние, когда говорили: «Даже самая умелая хозяйка не сварит кашу без крупы», тем более это относится ко мне, которому было куда как далеко до «умелой хозяйки»! Поговорка гласит: «Какого размера у вас миска, столько риса вы съедите». Вот и мне пришлось есть рис в соответствии с размером своей миски, иными словами, менять или частично менять профессию.

Материалы мне приходилось искать буквально повсюду, и порой то тут, то там они действительно находились, таким вот образом и продвигались мои исследования. За девяносто лет я превратился в настоящего эрудита. Иногда воспоминания о былой деятельности вызывали у меня нестерпимое желание продемонстрировать свое искусство, я возвращался к прежним занятиям, но, опять сталкиваясь с отсутствием материалов, понимал, что за границей уже вышло несколько новых книг, только вот для меня они недоступны. Оставалось лишь тяжко вздохнуть и оставить работу. Это горькое чувство не понять тому, кто не испытал его.

Так каков же будет ответ на вопрос, заданный в начале этой статьи? Если обратить время вспять и вернуться на пятьдесят лет назад, избрал бы я ту же дорогу? Думаю, теперь читатель понимает, почему я задал такой, казалось бы, странный вопрос. Он скрывает в себе досаду, раскаяние, сомнения, колебания, недовольство… Я не могу прямо ответить на него, потому что упорно придерживаюсь своей профессии, а также потому, что так и не удовлетворил свою жажду познания. Невозможно насытиться, глядя на сливы издали, но не лучше ли, когда есть сливы, на которые можно смотреть издали, чем когда их нет совсем? Сейчас ситуация несколько улучшилась: темные тучи, заслонявшие небо над моей родиной, разошлись, и перед восхищенными глазами предстал во всей красе путь «четырех модернизаций».