Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

что здесь я изложил лишь собственные весьма поверхностные и незрелые взгляды. Но в то же время все затронутые мной вопросы крайне важны, поэтому я осмелился вынести их на рассмотрение товарищей.

Впервые опубликовано в пятом выпуске «Научного бюллетеня» («Кэсюэ тунбао») за 1954 год

Три предела научных исследований

В труде «Разные суждения о поэзии жанра цы» («Жэньцзянь цыхуа») Ван Говэя есть такой отрывок:

С древних времен, чтобы стать большим ученым, нужно было одолеть три предела.

Первый описывается словами:

«Я в ночи, когда ветер срывает с деревьев листы, выхожу на балкон – увидать эту тропку, ушедшую в глушь темноты».[212]

Второй предел:

«Пусть я иссохну с утешеньем, что ради милой можно пострадать».[213]

Третий предел:

«До утра средь толпы бродил я,

Только девушки этой не встретил.

Вдруг – увидел ее

На балконе в фонаря догорающем свете».[214]

Конечно, с идеологической точки зрения Ван Говэй высказывает мысли, отличные от наших, и вкладывает в понятие «большой ученый» не совсем то, что вложили бы мы, но с духовной сутью этого отрывка вполне можно согласиться.

Лично я понимаю его следующим образом.

Строки первой цы – «Я в ночи, когда ветер срывает с деревьев листы, выхожу на балкон – увидать эту тропку, ушедшую в глушь темноты» – означают: осенней ночью прилетел западный ветер, и листва с зеленых деревьев осыпалась. Когда листва опала, все кругом стало пустынным и просторным. Одинокий человек поднимается на башню и видит длинную дорогу, уходящую за горизонт, ему неизвестно, где этот путь заканчивается. Приводя эту цитату, Ван Говэй метафорически описывает возникшее у человека намерение заниматься чем-либо. Решение уже принято, но на дороге, уходящей вдаль, пока сложно увидеть что-то конкретное.

Второй предел описан строками из цы «Фэнциу»[215] Лю Юна. Здесь Ван Говэй говорит нам, что в работе нужно усердно двигаться вперед, старательно и неутомимо учиться, не отдыхая ни днем ни ночью, и даже исхудать так, что пояс халата станет свободен. Однако эти трудности не пугают героя, он не сожалеет ни о чем и смело идет к знаниям. Из всех трех пределов этот, наверное, самый важный.

По моим личным соображениям, взявшись за что бы то ни было, достичь успеха можно лишь с таким настроем и никак иначе. Отыскать закономерности, продвинуться в исследованиях – задача не из легких. Как для естествоиспытателей, так и для гуманитариев важно проводить эксперименты, собирать данные, анализировать их и, наконец, фиксировать результаты. В работе непрерывно приходится встречаться с трудностями, бороться с соблазном свернуть с пути. И в такие моменты нельзя допускать ни малейших колебаний. Только так можно достичь успеха.

Работа – это тяжкий труд. Каков же стимул к ней? Возможно, для Ван Говэя были его собственные сочинения, но для нас таким стимулом должно служить строительство социалистического и коммунистического общества, и тем современные авторы и отличаются от авторов эпохи Ван Говэя. Конечно, выражение «иссохну с утешеньем» образное, и не следует понимать его буквально и поступать так, как было принято в те далекие времена. Сегодня нам нужно не только усердно учиться, но и заниматься физкультурой. Нужно верно понимать значения слов. Нам нужно внимательно слушать наставления учителей и одновременно учиться самостоятельно. Приведу не очень точную метафору: передача знаний от учителя к ученику подобна передаче эстафетной палочки участниками марафона. Мы должны уважать учителей потому, что учитель – это человек, одолевший отрезок пути до нас. Нам же следует принять из его рук эту условную эстафетную палочку, чтобы бежать дальше, к новым достижениям.

Объясню значение и третьего предела. Он описан словами из цы «В ночь на Праздник Фонарей» Синь Цицзи. Смысл этих слов такой: я повсюду искал ее, уже и не помню, сколько сотен или тысяч раз, но не мог найти, пока вдруг не оглянулся и не заметил там, где свет фонарей был не слишком ярок. В старых китайских романах об этом также часто писали: «Износить железные башмаки в поисках того, что затем находишь случайно». Ван Говэй приводит эти строки, чтобы пояснить, каким образом достигается успех. Как говорится, раз уж взялся за дело – так трудись усердно и честно. Не стоит слишком много задумываться о том, когда же придет успех. Если вы старательно делаете свою работу, выбираете верные методы, оттачиваете свое мастерство, то он обязательно вас не минует.

Три предела, о которых я рассказал, отражают реальную ситуацию. Ван Говэй достиг блестящих успехов в научных исследованиях, разумеется, в рамках своей эпохи. Его слова основаны на личном опыте, и поэтому они такие конкретные и живые.

Сегодня общество сделало огромный шаг вперед – наши социальные условия значительно улучшились, равно как и совершенно изменились импульсы, побуждающие к учебе. Мы должны стремиться к высоким свершениям, упорно достигать вершин науки.

Июль 1959 года

Роль заимствований в китайской литературе

Господин Лу Синь всем известен тем, что привносил новое в заимствованное. Он недвусмысленно заявлял:

В общем следует «брать». Что-то использовать, что-то оставлять, а что-то и уничтожать. С новым хозяином и дом обновится. Но в первую очередь сами люди должны покончить с эгоизмом, стать упорными, мужественными и требовательными к себе. Если мы не сумеем брать, не сумеем и возродиться. И наша литература не обновится, пока мы не научимся брать.[216]

Лу Синь дал совершенно четкие пояснения о творчестве, а поскольку сам всю жизнь знакомил китайских читателей с литературой на иностранных языках, то стал для нас блестящим примером в этой области.

Председатель Мао также наставлял нас, говоря о необходимости перенимать литературное и художественное наследие, подходить к нему критически и впитывать все лучшее, что в нем есть:

Располагаем мы таким подспорьем или не располагаем – это далеко не безразлично: от этого зависит, будет ли произведение писателя или художника законченным или сырым, изящным или грубым, будет ли оно на высоком или на низком уровне, будет ли автор творить быстро или медленно.[217]

Заимствования в литературе и искусстве, о которых говорил Лу Синь, схожи с теми, о которых писал председатель Мао. Все поддерживают такую практику.

Как постичь духовную суть этих наставлений? Почему «наша литература не обновится, пока мы не научимся брать»? Как воплотить эти взгляды в реальной работе? Боюсь, здесь могут появиться разные толкования и разные точки зрения. Некоторые из них довольно легко объяснимы, а вот с другими не так просто разобраться. В прошлом на протяжении долгих лет, особенно в период разгула «банды четырех», многие из нас просто не осмеливались говорить ясно – шевелить мозгами было запрещено, потому мы этого и не делали.

Однако заимствования и привнесения нового не должны выходить за рамки двух аспектов: во-первых, формы или художественной ценности,