Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

человека напяливалась на плечи другого, а порой к ним добавлялись бы рука третьего и нога четвертого или даже подмешивались элементы, не относящиеся к человеку. Но, собранные воедино, они произносятся так же, как несколько иероглифов. Это порождает настоящую путаницу. Таких странных иероглифов пока не слишком много, в печати их почти не используют, но они уже играют свою вредоносную роль. Когда читаешь текст, где одному иероглифу соответствует один слог, глазу ничего не мешает, читать очень приятно.

Составные иероглифы по форме тоже вписываются в квадрат, но некоторые соответствуют двум, другие – четырем слогам, а третьи – даже пяти-шести слогам. При виде их мы непроизвольно останавливаемся, нам приходится размышлять над их чтением, в итоге читать становится неудобно, это сильно влияет на эффективность восприятия. Почему? Потому что такие иероглифы противоречат закономерностям структуры китайской письменности и, как следствие, приводят к хаосу. Кроме того, их ведь придется запоминать, а это увеличит и без того немалую учебную нагрузку! Словом, особой необходимости я в них точно не вижу. Хотя такие иероглифы-стяжения существовали и в прошлом. Примером тому служат стяжения иероглифов 不可 (bùkě, «недопустимо») в 叵 (pǒ), 不用 (bùyòng, «ни к чему») – в 甭 (béng), 勿曾 (wùcéng, «никогда прежде») – в 朆 (fēn), 勿要 (wùyào, «не надо») – в 覅 (fiào). Такие стяжения отличаются от иероглифов, соответствующих нескольким слогам. Они появились в результате слияния двух иероглифов, но их инициаль бралась из первого, а финаль – из второго иероглифа, поэтому эти знаки читались как один слог. Так соблюдались закономерности структуры китайского языка.

Насколько мне известно, первым таким иероглифом был 圕, tuān (=图书馆, túshūguǎn, «библиотека»).

Его история насчитывает двадцать-тридцать лет. Поначалу к этому странному иероглифу отнеслись с осторожностью. Некоторые восхищались им, другие, наоборот, возражали против его применения. Из-за удобства написания им стали пользоваться, и он появился в печати. Дело народного освобождения ширилось, китайскому языку неизбежно приходилось сталкиваться с изменениями, причем, довольно стремительными. Появилось множество новых слов и новых упрощенных иероглифов, возникли письменные знаки, читавшиеся как несколько слогов. В соответствии с законами развития языка нет ничего удивительного, что и в китайском, вслед за переходом от старой модели общественного устройства к новой, произошли перемены. Некоторые из них следует одобрить. Можно понять людей, чей культурный уровень и желание учиться возросли; слушая доклады и делая записи, они пришли к выводу, что некоторые иероглифы писать слишком долго, и упростили те, что чаще всего использовали, так и появились эти скорописные варианты. То есть польза от них все же есть.

Но по причинам, указанным выше, эта незначительная выгода не оправдывает тот беспорядок, который они вносят в структуру китайской письменности, равно как не решает проблем и не имеет значения для ее реформы. Чтобы в дальнейшем избежать путаницы и трудностей, нужно пресечь произвольное создание иероглифов, соответствующих многосложным словам.

Июль 1952 года

Научные исследования в области восточных языков: проблемы и пути их решения

В прошлом году делегация Китайской академии наук побывала с визитом в СССР, после чего в научных кругах Китая постепенно оживился интерес к научно-исследовательской работе. Конференция многопрофильных университетов, проведенная Министерством высшего образования, четко определила, что научно-исследовательская работа учебных заведений не может быть отделена от реальной ситуации в стране. Также в ходе этой конференции было намечено точное направление для дальнейшего развития. Приобщение к генеральной линии государства в переходный период углубило наше понимание научных исследований. Китай стремительно движется к социализму, а объективная обстановка меняется постоянно и быстро. Если уровень нашей науки не сможет расти в соответствии с требованиями времени, тогда мы не сумеем решить вопросы, которые своевременно ставит перед нами наше государство. Кроме того, качество и количество молодых кадров для этого глобального строительства не смогут ему соответствовать. Поэтому вопрос, нужно ли вообще заниматься исследованиями, даже и не возникает, важно другое – как ими заниматься?

Отличия в условиях и базе различных областей научного знания обуславливают разницу подходов и требований к исследовательской работе. Так, может сложится впечатление, что товарищи из Пекинского университета, выбравшие областью исследований восточные языки, заняли позицию сторонних наблюдателей. В Китае немногие изучают это направление лингвистики, и все они заняты, помимо прочего, еще и преподавательской работой. Их задачи непросты, а научная база бедна, но несмотря на эти трудности каждый из них крайне загружен. Один товарищ рассказал мне, что даже ночью во сне видит, как читает лекции. Да, в научных журналах (особенно в последнее время) публикуется множество любопытных исследований, а многопрофильные вузы регулярно проводят конференции, преподавательское сообщество отчего-то делает вид, что с ними это не слишком связано. Все, похоже, пришли к молчаливому согласию: мы пока не обсуждаем научные исследования, пусть этим занимаются те, чьей непосредственной работой это является, а мы, возможно, вернемся к ним через несколько лет!

Прежде и я придерживался похожей точки зрения, хотя на самом деле этот вопрос не давал мне покоя. Я внимательно читал все, что по этому поводу написали другие, но сам сознательно избегал дискуссий с товарищами, опасаясь, что заставлю их испытать смятение чувств и они не смогут больше спокойно преподавать. Я утверждал, что нельзя противопоставлять научные исследования преподавательской деятельности, не следует рассматривать их по отдельности, однако в действительности я то ли сознательно, то ли бессознательно подразделял научно-исследовательскую работу на две категории. Низшую, касающуюся преподавательской деятельности, я мысленно брал в скобки и перед словом «исследования» добавлял фразу «так называемые». К высшей категории я относил собственно научно-исследовательский труд: тематические исследования или длинные научные работы. Не знаю, что думали по этому поводу другие. Многие из моих друзей, занимающихся восточными языками, понимали ситуацию без слов, никто из них не говорил о научных исследованиях. Все это несколько отличалось от ситуации на других факультетах и выглядело особенно странно в таком учебном заведении, как Пекинский университет, ведь именно он определял уровень науки в нашей стране.

Недавно из Индии вернулась делегация Общества дружбы Индии и Китая. Я прослушал несколько их докладов, принял участие в ряде симпозиумов. Все были единодушны относительно важности изучения языков, литературы, истории, географии, политики и экономики различных стран Востока и полагали эту исследовательскую работу священным, безусловным долгом новой китайской науки, осознавая, что она сможет углубить понимание и дружбу между китайским народом и народами других стран Азии. Одновременно я думал о чаяниях советских историков, о чем поведала нам делегация Китайской академии наук, посетившая СССР. Советские ученые надеются, что китайские историки будут с большим интересом относиться к истории Азии. Все это дало мне понять, что пришла пора вернуться к научным исследованиям восточных языков.

Итак, изложу свои незрелые и