Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

Особенно стоит упомянуть прекрасные город Яньцзи и Яньбяньский университет, отразившиеся в моем сердце, гору Чанбайшань, озеро Тяньчи и реку Туманную[196]. Я не раз посещал Яньбяньский университет по приглашению тогдашнего ректора и моего старого друга профессора Чжэн Паньлуна – выступал там с научными докладами и познакомился со многими весьма эрудированными профессорами. Мне оказывали самый радушный прием, такой, что я действительно чувствовал себя как дома. Господин Чжэн Паньлунь проявлял чудеса гостеприимства, также как и начальник Лу, Ван Вэньхун, Цзинь Куаньсюн и другие мои друзья, а шофер Цзинь-шифу и Сяо Ся наперебой стремились показать мне свое дружеское расположение, это их радушие сложно забыть. Так пусть же в зеркале моего сердца вечно сияют красоты горы Чанбайшань и озера Тяньчи, навсегда останутся волны реки Туманной, причудливый город Яньцзи и его смелые жители, поглощающие пиво не бутылками, а ящиками, храбрые молодые люди, поедающие змей и пьющие вино. Из этого зеркала родилось несколько эссе, уже изданных на китайском и вроде бы ожидающих публикации на корейском. Товарищ Цзя Жуй, по совпадению, на тот момент был в командировке, так что познакомиться с ним мне удалось только спустя несколько лет уже в Пекине. Яньцзи и Яньбяньский университет в зеркале моего сердца играют яркими красками, и я ощущаю все более глубокий интерес к ним, а также восхитительное спокойствие и счастье.

Как уже было сказано, решение Издательства Яньбяньского университета опубликовать сборник эссе «Мое сердце – зеркало» стало для меня полной неожиданностью. Но это же и привело к укреплению дружеских связей – близкие мне люди словно стали еще чуточку ближе (поначалу я хотел тут использовать слово «увековечить», но решил от него отказаться – разве могут что-то увековечить мои неуклюжие сочинения?). Повторюсь, поначалу я отказывался от этого предложения – вырву из контекста цитату Чжэн Баньцяо и оправдаю себя тем, что «притворился глупым». Возможно, тут следует вспомнить о взглядах буддистов, которые считают, что на человека может снизойти «внезапное озарение», или же он познает истину постепенно, двигаясь к ней шаг за шагом. Мне с моей врожденной глупостью почти не удавалось пережить моментов «внезапного озарения», вероятно, я из тех, кто идет долгой дорогой. Но и это гораздо лучше, чем вообще ничего. Подготавливая эту книгу к выпуску, я столкнулся с некоторыми неизбежными трудностями, но в конце-концов преодолел их, а сделанные ошибки – исправил. Что ж, такого ребенка, как я, все же можно кое-чему научить… Радуясь этому, я написал такое предисловие.

13 марта 1996 года

С настойчивостью и усердием идти по жизни

Задачи современных лингвистов

25 июня 1951 года в газете «Правда» была опубликована работа И.В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания», следом за которой было напечатано несколько писем с обсуждением. Это заинтересовало не только ученых Советского союза но и исследователей из новодемократических стран. Все признают, что и сама статья, и письма имеют эпохальное значение, а их влияние будет беспрецедентно широким – Сталин не только наметил новые пути в языкознании, но и развил общие вопросы марксизма. Горячий отклик ученых на эту статью абсолютно оправдан.

Однако, что касается лингвистов, я думаю, что они и рады, и обеспокоены одновременно. Сегодня, когда все пребывают в смятении и нерешительности, Сталин наметил верную дорогу, избавил от путаницы, позволил увидеть перспективы исследований, к которым наконец-то стало можно двигаться семимильными шагами. Конечно же, это повод для радости. Но о чем же тогда можно беспокоиться? В своих статьях и письмах Сталин дал руководящие указания, но не изложил, каким должно быть новое языкознание, как оформить эту область научного знания в целостную систему. В нескольких коротких сочинениях подробного ответа на эти вопросы, к сожалению, нет. И вот теперь эта обязанность легла на плечи лингвистов всего мира.

Согласно исследованиям Н.Я. Марра[197], в языкознании можно выделить две школы. Первая использует метод исторического сравнительного анализа, это направление развивалось в течение многих лет в капиталистических странах; вторая – это «материалистическое» языкознание, так называемое новое учение о языке.

До публикации этой сталинской статьи отношения между обеими школами выглядели странно. Некоторые исследователи, например, были уверены, что они отличаются друг от друга, как огонь и вода. Я же полагаю такое сравнение неуместным и склонен называть его абсолютно ошибочным. Могу описать связь между ними поговоркой: «У трубки только одна сторона прогревается». Н.Я. Марр яростно нападает на «идеалистическое» языкознание, безостановочно высмеивает его, будто хочет перечеркнуть все достигнутое капиталистическими странами за сотни лет. Сам Сталин писал: «Н.Я. Марр внес в языкознание несвойственный марксизму нескромный, кичливый, высокомерный тон, ведущий к голому и легкомысленному отрицанию всего того, что было в языкознании до Н.Я. Марра»[198].

Впоследствии приспешники Н.Я. Марра впали в еще большие крайности, одинаково обожествляя все его произведения – и плохие, и хорошие. Каждую новую книгу по языкознанию они непременно посвящали своему великому учителю и писали под его знаменем. Любой, кто возражал против воззрений Марра, назывался контрреволюционером, отстранялся от должности и попадал под репрессии. И так постепенно стал формироваться некий воинствующий строй, препятствующий развитию этой области науки. Приведу еще одну цитату Сталина: «Можно подумать, что до Н.Я. Марра не было никакого языкознания, что языкознание началось с появлением „нового учения“ Н.Я. Марра»[199].

Но что же враги, против которых эти воинствующие лингвисты вели борьбу? Не знаю, как относился к ним сам Н.Я. Марр, но, похоже, мало кому из них вообще было известно об этой войне. В их сочинениях редко или вовсе не упоминается его имя, а тем более отсутствует критика в его адрес или отражение его нападок. Люди просто продолжали спокойно делать свою работу, использовали те же методы, к которым великие лингвисты прибегали на протяжении сотен лет. Ученики поступали так, как их учили учителя, полностью погружались в исследования в своей области, штудировали выбранные темы и по-прежнему выпускали статью за статьей, книгу за книгой.

Когда в СССР вторглись войска фашистов, один немецкий лингвист издал брошюру, в которой знакомил читателей с учением Н.Я. Марра. Конечно, это было сделано с недобрым умыслом – сам профессор там изображался шутом, а его «новое учение» называлось откровенной чепухой. Эта брошюра была написана с единственной целью – дискредитировать все научное сообщество советского государства, мол, если такие вот исследования считают наукой, то можно представить, в каком состоянии у них там находится все остальное. И отсюда тут же делался вывод, что священной обязанностью «высшей» арийской расы становится захват