Тетради из полевой сумки - Вячеслав Ковалевский

Подсел на розвальни к бойцу. Спросил его: какое его заветное желание, что бы он хотел, когда кончится война?

Он мне ответил, что хотел бы того же самого, что было у него до войны. Он жил в Восточном Казахстане, на Иртыше. Колхоз богатый: у каждого колхозника в единоличном пользовании было по две-три свиньи и до десяти овец. Хлеба вволю. Был случай: все сараи, склады, амбары переполнены. Хлеб, заработанный на трудодни, подвозили прямо к порогу хаты и сваливали у порога—куда хочешь, туда и девай. Жена пишет: «Новый хлеб не трогали, доедаем еще твой», то есть тот, что до войны заработал он сам.

26 января.

В избушке Политотдела нет никого, только мы двое с ординарцем. Он точит напильником зубья пилы. Я спросил его: что бы он хотел после войны, какое у него сокровенное желание?

— Какое желание? Жить хорошо — вот какое желание! Работать по специальности. Первое дело повидаться, конечно, с родными. Домой поеду — не на Украину же. А потом поищу, где лучше работа. (Он электромонтер.) Города разрушены. Теперь все внимание будет обращено на строительство. Поеду куда-нибудь на новостройку.

Сегодня у меня прекрасное настроение с самого утра. Так подействовала на меня командировка. Это — прежде всего свобода. Здесь я ни от кого не завишу. И опять новые люди, новые материалы.

Коблик был против моей командировки. Он сказал:

— Командировка — это бегство от самого себя. Вместо того чтобы сесть за стол и написать для нашей газеты или для «Комсомолки» — уход в командировку.

Я возразил Коблику:

— Сократ говорил: «В какое бы далекое путешествие мы ни отправлялись — мы всюду носим с собой самого себя». Никуда от самого себя не убежишь.

Коблик:

— На Сократа можно валить что угодно,— от него не осталось ни одного фрагмента.

27 января.

В одиннадцать утра беседовал с командующим артиллерией Макаровым. Отличный генерал, умница. Смуглый, подвижной, вяловатою кожей лица напоминает актера, привыкшего к гриму и массажу.

Я расспрашивал об «Иване Грозном». Генерал не в восторге от действий этого миномета. Конечно, разрушительная их сила очень велика. Но они бьют по площадям, не по целям, и с очень большим рассеиванием. Надо слишком много снарядов, чтобы добиться подавления огня противника. Мы же могли выпустить только по 10 —12 на гектар. И результат, несмотря на моральный эффект, был плохой — огневые точки продолжали жить.

Кроме того, перед самой атакой приходится отводить свою пехоту назад метров на триста. Это сводит к нулю многие усилия; когда после залпа пехота возвращается и идет в атаку, потрачено уже столько времени, что немцы успевают опомниться.

Еще один крупнейший недостаток. Рамы, с которых взлетают «Иваны Грозные», примитивны. Чтобы установить их после залпа или повернуть на несколько градусов, надо затратить около шести часов (!). Кроме того, «Иваны Грозные» действуют только с близких дистанций,— значит, всегда стоят в полосе усиленного обстрела вражеской артиллерии.

По мнению Макарова, обычная стволовая артиллерия сделала бы куда больше, если бы она выбросила столько снарядов, как М-ЭС.

Основная жалоба Макарова: мало снарядов. Разработав план операции, подсчитав, сколько надо на гектар, он сделал заявку. Ему прислали только десятую часть снарядов.

«Катюша» — вне всяких подозрений и упреков. Костикову стоило бы поставить памятник при жизни. Почти все контратаки немцев были отбиты с помощью «катюши».

«Катюша» М-13 — осколочного действия, М-2 — фугасного.

Но и для «катюш» не хватило снарядов: два-три залпа, и приходится ждать, пока подвезут еще.

Читаю свежие газеты.

Встреча Рузвельта и Черчилля в Северной Африке, в Касабланке. На пресс-конференции Рузвельт предложил, чтобы встреча именовалась: «Конференция по вопросу о безоговорочной капитуляции Германии, Италии и Японии».

Обсужден единый план наступательных действий.

Союзники боятся наших успехов и, может быть, в самом деле что-то предпримут в Европе.

Говорят, что Гитлер объявил тотальную мобилизацию в Германии, вплоть до детей и стариков, ввиду того что «империя находится в опасности». Это звучит весьма приятно.

Из коммюнике министерства информации (Англия):

«Премьер Сталин получил сердечное приглашение встретиться с президентом и премьер-министром, причем в таком случае встреча состоялась бы значительно дальше на Востоке. Сталин, однако, не смог покинуть Россию в настоящее время в связи с большим наступлением, которым он лично руководит в качестве Верховного Главнокомандующего».

Конечно, не надо никуда ехать. Тем более в Африку («В Африке — ужасный Бармалей»). Великолепный отказ. Веско, солидно. И руки остаются свободными. Если бы он присутствовал на этой встрече, то все дальнейшие действия в Европе, всякие промедления и оттяжки связывались бы отчасти и с его именем. Нет, хорошо иметь свободные руки.

1 февраля.

Сегодня я спросил одного вестового, колхозника из Алтайского края, что бы он хотел после войны. Он встрепенулся от удивления:

— Как что хотел бы? Советскую власть хотел бы! Опять строить советскую власть! (Очевидно, он думал не об Алтае, а об оккупированных областях.)

Серый на вид человечек, с маленькими глазками, на рыжей с седоватою гривой лошадке, хочет «строить советскую власть». Когда встречаешься с таким человеком или с таким, как ординарец комполка Соловей, или с людьми из «веселой роты» разведчиков (447-й полк), сознаешь те качества нашего народа, которые спасли Родину от страшного нашествия фашистов, и меня все реже и реже мучает мысль, что на войне мне неизвестно что-то самое главное. Я понимаю все больше и больше, почему мы терпели поражение, почему мы побеждаем и победим окончательно.

3 февраля. Озерки.

Сейчас мы все вместе кричали «ура».

Получен «В последний час» Совинформбюро. (На этом развороте тетради я сохраню номер нашей армейской газеты.) Вот две фразы из сообщения Совинформбюро:

«2 февраля 1943 г. историческое сражение под Сталинградом закончилось полной победой наших войск.

Захвачено свыше 91 000 пленных, из них более 2500 офицеров и 24 генерала».

«Таков исход одного из самых крупнейших сражений в истории войн».

К нам в армию прибыли два маршала: Жуков и Тимошенко. По-видимому, предстоит решительный штурм Демянской группировки. Пришла целая дивизия ствольной артиллерии. (Вспоминаю слова Макарова, что стволы сделали бы гораздо больше, чем «Иваны Грозные».)

Когда я был у начальника химслужбы Безкаравайного, он получил распоряжение расставить по переднему краю ды-« мовые шашки, чтобы вызвать на себя огонь, отвлечь, создать ложную картину.

На стене в нашей избе — два трогательных ящика. На левом написано: «Получение», на другом: «Домой». Из правого почтальон каждый день