Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

пропаши, и сенных покосов, и никаких полых мест, и озер, и болот, и ржавцов, и рек нет, а без завалу леснова тое Уляжские засеки укрепить нечим, а поперег тово засечново лесу, и которой подшел к засеке поместной лес, и тово всево лесу поперег 7 верст». К 19 апреля из Белева к нему были присланы 5 детей боярских, 122 деловца да 25 лошадей, да 25 мая – подьячий, а из Перемышля 50 деловцов и 10 лошадей, так что недосылка в обоих случаях была незначительной. С 19 апреля Зубов приступил к устройству острога. К 26 апреля он уже успел покончить с острогом и с башней с полевой стороны ворот, а с русской стороны ворот сделал «затворщетыя ворота». Окружность всего острога равнялась 40 косым саженям. Ров вокруг острога копать оказалось невозможно, «потому места нискоя, – борозды копали на острог, и в бороздах воды много». Зубов заменил ров вокруг острога надолобами и лесным завалом. С 25 апреля по 27 апреля он повалил лесного завала «поперег» на 20 сажен, а в длину на 2 версты[654].

К 8 мая, кроме лесного завала от Уляжских до Семеновских ворот, Зубов завалил лесной завал и по другую, западную сторону Уляжских ворот на 2 верстах до Упы, хотя в наказе ему и не было дано указаний относительно этого участка его засеки, – и отпустил белевских и перемышльских деловцов по домам[655]. К энергии Зубова в Разряде отнеслись одобрительно и отписали ему с похвалой[656].

При сборе вооруженных даточных Зубов встретил затруднение, о котором и уведомил Черкасского 20 июня. «К Уляжской засеке, – писал он, – Белевского уезду сел и деревень против г. указу блиска нет, а толко к Уляжской засеке Лихвинского уезду подошли три деревенки, и из тех деревень по г. указу датошных людей взято 7 человек: четыре с пищалми человека, да человек с луком, да два человека с рогатинами…»[657]

Боровенская засека. 17-е звено

На 17 звено, Боровенскую или Боровицкую засеку, которая замыкала параллельную среднему течению Оки цепь засек, расположенных по восточную сторону верхнего течения этой реки, был назначен двор. моск. Клементий Борисович Хрущов[658]. Только в конце апреля Хрущов удосужился сделать дозор, предписанный ему наказом. В отписке, полученной Разрядом 24 апреля, он доносил, что ездил по засеке, и сообщал следующие свои наблюдения. «С польскую сторону от Упы реки до Оки реки лес большой, а от Оки, г., реки с польскую сторону середи засек до ворот ведены надолобы… а ворота были опускные, а от ворот, г., до других ворот по обе стороны по дороге ведены надолобы, а ворота были створчатые, а башни на них не было, а от других, г., ворот копан ров большой, с польскую сторону ведены в три надолобы, и надолобы с польскую сторону от других ворот сажен с 50 и больше. Да мне же, г., велено посереди засеки поперег дороги рубить башня, под нею ворота, да около башни острог, и лесу, г., в отхожих лесах нет дубового, окромея березового да елового». Вместе с тем Хрущов жаловался, что из Воротынска деловцов, как было назначено, к нему не высылают. Из Разряда 26 апреля отвечали обычным напоминанием о его обязанностях и уведомляли, что требование скорейшей высылки деловцов в Воротынск Кузьме Безобразову послано[659].

Обстоятельный отчет о дозоре Боровенской засеки был сообщен Хрущовым в Разряд 8 мая. Засечного головы Хрущов так и не получил, – «сказывали мне, х. т., – писал он, – живет де в Борисове горотке». Засека была в порядке: «с польскую сторону» от Упы реки пропашей, сенных покосов, полых мест не оказалось. Хрущов в этой засеке нашел только одно озеро (наказ ему предписывал сообщить об озерах и болотах): «приехал, г., писал он, к Оки реки, и Оки, г., реки блиска берега озера Сворливая в твоей г. черте сажен со ста, а поперег, г., сажен с петьдесят, да вниз, г., по Оки реки с польскую сторону пришол луг с версту, а владеет, г., тем озерам и лугам Николы Чудотворца Гастунскова поп». Около Оки в черте оказалось и болото такого же размера, как и озеро. От Оки и от ворот с польской стороны к этому болоту были приведены надолобы. С русской стороны ни озер, ни болот не было. Ворота были устроены по русскую сторону от Оки с полверсты. «Ворота были опускные, – описывал Хрущов, – да надолоба опускная, и от ворот направа ведены надолобы две рят верх по речки Боровенки с полверсты, да от тех жа, г., ворот вниз по речки Боровенки и до Оки реки ведены надолобы в две рят. И от тех, г., ворот до других ворот сажен с полтораста по обе стороны дороги ведены надолобы в две рят. А другие, г., ворота были створчетые, да надолоба опускная, а башни, г., не была». Вторая ворота тоже были укреплены рвом и надолобами. Верстах в 6 от этих вторых ворот вниз по Оке к Упе реке около речки Непроходки были третьи ворота, точно так же защищенные надолобами, а вниз по речке Непроходке до Упы реки с полверсты был копан ров и устроены в два ряда надолобы. С польскую сторону от ворот в росписи, данной Хрущову, значился выкопанным на 8 верстах ров, но на деле оказалось, что он выкопан только на 150 саженях.

На Боровенскую засеку Кузьма Безобразов должен быть прислать из Воротынска 178 чел. и 35 лош., дьячка, рассыльщиков и пушкарей, но по 4 мая никого к Хрущову не прислал, и по это число Хрущов засечного дела начать не мог[660]. Хрущову приходилось жаловаться на безлюдье и в половине мае. Так, в отписке, полученной на Туле17 мая, Хрущов писал, что по 10 мая К. Безобразов прислал к нему всего 25 чел. и 8 лош., да Яков Стрешнев из Перемышля 6 чел. и 1 лош. Ко времени отправления отписки Хрущов успел, однако, срубить башню и навозить 600 бревен на острог. Вместо 5 детей боярских, присланы были к нему только 3, а дьячок, рассыльщики и пушкари так и не являлись. «И засеки, – кончал Хрущов свою отписку, – мне на осми верстах делать неким, толка, г., у меня посошных людей 36 чел.». На Туле положили помету: «Послать грамоты к воеводам, чтоб высылали тотчас»[661]. В грамоте Хрущову Черкасский утешал его тем, что о высылке деловцов Безобразову он напоминает. Он указывал ставить острог на 200 чел. и прибавить работы опоздавшим