Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

25 мая кн. И. Голицын, которому была поручена в числе других и Боровенская засека, сообщил на Тулу результаты своего дозора. Оказалось, что по 20-е числа мая Хрущов еще ничего не сделал. «И у Клементья, господине, Хрущова на засеке делать не починовано ничево, – доносил Голицын Черкасскому, – толко у нево срублена одна башня, да на острог изготовлено бревен с 500». Голицын расспрашивал Хрущова, почему он засекою замотчал, и Хрущов привел ему в свое оправдание те же мотивы, которые излагал и в своих отписках на Тулу. «И мы, господине, – писал Голицын, – на воеводе на Кузме Безобразове посошных людей по государеву указу и по твоей отписке послали править, а Клементью Хрущову засеку велели делать тотчас теми посошными людьми, что у него есть посошных людей». Выполняя предписание своего наказа, Голицын ездил по засеке «обирать места, на которых в приход крымских людей с ратными людьми в засеках стоять было бы бесстрашно». Такое место Голицын обрал «промежь Упы реки и Оки». «А обрали, господине, – писал он на Тулу, – то место для того, что Боровенская засека и старые прежние крепости плохи, а ныне Боровенские засеки ничево и не делано, – чтоб тем местом воинских людей не пропустить и засеки уберечь, а Боровенскою засекою делом поспешить. А которые, господине, воеводы у засек государевым делом промышляют оплошно, и я, господине, без государева указу и без твоей отписки наказанья чинить им не смею. И тебе бы, господине, по г. указу велеть к нам отписать, велишь ли нам в том месте стоять против Боровенской засеки, что она не зделана, и тем воеводам какое наказанье чинить…» На Туле пометили: «Отписать, велеть стоять против Боровенской засеки, а о засечных воеводах и головах писано к государю, что им за их вины чинить наказанье. И как о том государев указ будет, и к нему отпишут». Посошных людей на К. Безобразове Черкасский распорядился править «безо всякой пощеды» и немедленно отправлять их к Клементью Хрущову[663]. Однако до конца мая К. Хрущов продолжал оставаться без рабочих рук[664]. Только в июне к нему явились в две присылки 95 чел. и 55 чел. даточных с Москвы, собранных частью с Нижегородского уезда, частью с монастырей, с которыми воевода и мог наконец как следует приняться за работу[665]. Кроме того, если полагаться на одну отрывочную черновую запись, к нему были посланы солдаты с Иваном Кайсаровым[666]. К 20 июля Хрущов представил в Разряд отчет о работах, оконченных им к 8 июля. Кроме обычного завала вдоль всей засеки, он поставил два острожка: один острожек с башней на самой засеке, другой, по приказу Голицына, на Егорьевской дороге между Упой и Непроходкой, сделал в острожке двое ворот, ров выкопал, бои поделал, рвы от Оки реки до Уны реки покопал и подле рвов надолобы поставил. Даточные у него были из Комарицкой волости, нижегородцы и новгородцы, всего с 5 июня – 190 чел. Хрущов препроводил в Разряд и подробное описание своих укреплений[667].

Думный боярин. С картины И. С. Горюшкина-Сорокопудова

Слободецкая засека. 18-е звено

Переходя к 18-му звену Засечной черты, к лихвинской Слободецкой засеке, мы оказываемся на западной стороне верхнего течения р. Оки. Слободецкая засека была поручена Никите Ивановичу Карамышеву[668]и Дорофею Матову. К Карамышеву должны были явиться 182 деловца с 36 лош. с Лихвинского уезда и 94 чел. с 19 лош. из Воротынска, всего 276 чел. и 55 лош. По 24 апреля с Лихвинского уезда было прислано 120 чел. и 30 лош., а из Воротынска – ничего. Карамышев начал свою деятельность с досмотра, предпринятого им 13 апреля. В отписке, полученной в Разряде 8 мая, Карамышев доносил, что он начал делать засеку 13 апреля, «и засечное, г., дело, – писал воевода, – идет нескоро, потому что людей и лошадей немного, а лес возят из десети верст и болши»[669]. В отписке, полученной в Разряде 17 мая, воевода жаловался на то, что он ведет работы с одними только лихвинскими деловцами. В этой отписке Карамышев сообщал и данные своего дозора. «И около Слободецкие засеки с обе стороны рек, и озер, и болот, и ржавцов, и тонких мест нет, прилягли с обе стороны пашни и леса пашенные. А по Слободецкой, господа, по всей засеке лес болшой всякой, и речки топкие, и колодези, и ржавцы во многих местех есть, и лесным завалом Слободецкую засеку укрепити мошно без земляново валу». С присланными деловцами Карамышев сделал «с приходную с полскую сторону на колодезе на Озовце ворота и надолбы опускные и около ворот надолбы двойные в три ряд до болшово лесу, а от ворот по болшой дороге по обе стороны надолбы ж двойные до башни да башню против сечи с верхними и с нижними бои, под башнею ворота створчятые, а против башни надолбы опускные, и от той башни надолобы ж с обе стороны до речки до Вырки, а за речку до башни, да за речкою за Биркою с лихвинской стороны башню с верхними и с нижними бон, а под нею ворота створчятые, и около той башни по обе стороны острог, и чястик, и надолбы, да сечи высекла от Оки реки вдоль по засеке до болших лесов и до крепких мест на 5 верст, и мосты намостили в трех местех попрежнему». «И за теми, господа, крепостьми, – продолжал Карамышев, – Слободецкой засеке быть мошно, толке будут на засеке государевы служивые люди с вогненным боем».

В росписи 144 года, составленной по дозору кн. Льва Волконского, на Слободецкой засеке «была написана с польской стороны по черте к Оке реке башня с верхними и с нижними бои». «И мы, – писал Карамышев, – про тое башню староживцов розпрашивали и сами россматривали накрепко. И с полские стороны от Белева башня не бывала. А была башня на берегу Оки реки с лихвинскую сторону. И ныне то место лесом уросло, и болото прилегло топкое, лесом поросло чястым, – и пешему человеку с нужею проходить». Карамышев спрашивал, ставить ли ему тут башню. На Москве положили помету: «Отписать к Никите и к Дорофею, чтоб они достальными людьми крепости доделывали. А где на башенном месте укрепилось лесом, и на том месте башни не ставить. А [в] Воротынеск к воеводе отписать с осудом, что с Лихвина высланы сполна, и