Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

а по обе стороны дороги на сто на пятидесят на пяти саженех были надолобы в две ряд и отводные надолбы на тридцати на пяти саженех. Да подле Дубенских ворот вдоль по засеке протекла речка Дубенка. А башня, и ворота, и надолбы, и все те крепости погнили, а что был на засеки по обе стороны ворот лесной завал, и тот завал весь погнил же, а по тому старому лесному завалу засел поросняг молодой, и по старой лесной сечи того молодого пороснегу сечь нечево, потому что и достоль засеку оголить, и впредь тот лесной завал будет непрочен. А от Дубенских ворот по Дубенской же засеки да Мценскова уезда да села Середич на 8 верстах леса пришли черные большие поперек верст по 20 и больши с польской стороны и с руской по обе стороны засеки. А от села и по той же Дубенской засеки да Бобринской засеки на 7 верстах вдоль по засеки засека худа и уска, в ширину версты с полтретьи и з заповедным лесам, а что был прежней лесной завал вдоль по той засеки, и тот лесной старой завал весь погнил, и норос поросняг молодой, и на тех на 7 верстах без земленого валу быть не уметь. А обапол тои засеки с польской стороны и с руской пришли поля и деревни, а живут болховичи и мещяне дворяне и дети боярские розныя помещики»[704].

В отписке, полученной в Разряде 7 мая, Горчаков и Щербачев сообщали, что они нашли на засеке 4 стежки, «и теми стежками болховичи дети боярские бежали с г. службы изо Мценска Семен Федоров с Алексей Володимеров с. Спесивцовы да Онтон Кузмин с. Булков, а ехали теми стежками насильством, лесной вал сечу объехали, а надолбы сметали, учинилися сильны. И сын боярский Федор Износков и пушкарь Болотка (Горчаковым и Щербачевым посланные) учели им говорить, что они г. указу не слушают, учиняются сильны, через засеку заповедным лесом ездят и дорогу накладывают и надолбы сметывают, и они сына боярского и пушкаря учели лаять и саблеми гонять, а говорят: мы де и преже сево теми стежками езжевали, и впредь де нам ими ездить…» В Разряде на отписке положили помету: «Отписать во Мценеск ко кн. Михаилу Иройскому, чтоб, тех детей боярских сыскав, велел бить кнутом и пометал в тюрму на три дни, а из тюрмы велеть подавать на поруки, что им вперед не воровать, заповедными стежками не проезжать»[705].

Присылка людей здесь шла так же туго, как и на всех других звеньях. На Дубенскую засеку были назначены 15 чел. калужан детей боярских, 663 деловца с Калужских посада и уезда и 133 лошади с ними. До 26 апреля И. Стрешнев прислал из Калуги 8 чел. детей боярских, да дьячка, да трех пушкарей. Деловцов он не прислал до 26 апреля ни одного[706]. В первых числах мая Разряд слал Горчакову обычные наставления и утешал его напоминаниями калужскому воеводе о высылке деловцов. Впредь Горчаков и Щербачев должны были обращаться с вопросами и донесениями на Тулу к Черкасскому[707].

11 мая в Разряде была получена отписка Горчакова, в которой он сообщал, что Илья Стрешнев по 6 мая прислал на его засеку 37 деловцов и 8 лошадей, да с дворцовой Верхоруцкой волости приказчик Митрофан Коробов прислал 100 чел. с топорами, но без заступов. К работам Горчаков и Щербачев приступили, но жаловались, что людей у них слишком мало: «И мы, х. т., – писали они, – у засеки у Дубенских ворот стоим без крепости и без людей»[708].

Между тем с Дубенского звена шли жалобы на деятельность Горчакова. Приказчик дворцовой волости Иван Косагов отписывал в Москву, что он отослал дворцовых деловцов иа Кцынскую засеку к Ивану Благово «против наряду сполна», а Горчаков приезжал в козельские дворцовые села, ставился на крестьянских дворах и чинил крестьянам налоги многия, брал с них подводы для поездки по Дубенской засеке да с тех же крестьян требовал сбора вооруженного ополчения. 12 мая Разряд напоминал Горчакову, что ему не велено вовсе брать деловцов с Козельских дворцовых сел, а ополчение велено поднимать лишь по большим вестям, – «как почаят приходу больших воинских людей к засекам». Обращаясь к Горчакову, из Разряда писали: «…и будет так, как к нам писал дворцовых сел приказной человек Иван Косагов, и ты то делаешь негораздо мимо нашею указу для своей бездельной корысти. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б вперед в козельские в дворцовые села х крестьяном никаких для дел не въезжал и…. дворцовых сел крестьяном никаких налог не делал, и даточных людей без больших вестей с них к засеке и подвод и кормов никоких на крестьянех не имал, и тесноты и налоги крестьяном ни в чом… не делал». За нарушение этого распоряжения Разряд грозил Горчакову взысканием проторей втрое и опалой[709].

Остатки укреплений засечной линии первой половины XVII в. Современный вид

До половины мая к Горчакову И. Стрешнев прислал с Калужского уезда 42 чел. с 9 лош., но ни одного с посада, да приказчик Верхоруцкой волости Коробов 100 чел. – всего на все! Кое-что к половине мая Горчаков мог сделать и этими силами. «И мы, – господа, – писал он на Тулу, – теми посошными людьми башню срубили и лесу изготовили на всякие крепости. А лес секли от Дубенских ворот верст з 10 и з 12 с руские стороны. А возить тое башни и лесу на всякие крепости не но чем. А опричь тех 9 лошадей, у нас иных лошедей нет ни одной. А ближе того лесу мы инде нигде не обыскали. А мы стоим, – кончал Горчаков свою отписку, – у Козелской засеки у Дубенских ворот без крепости от приходу воинских людей. А старые засечные крепости все погнили… А Дубенские, господа, ворота – места приточное, преже сево тотарове хажевали»[710]. Из Разряда утешали скорой присылкой деловцов, торопили работы и грозили наказаньем за посулы, если бы воеводы стали брать таковые[711].

Во второй половине мая работы на засеке шли все так же вяло. «И мы, господа, – писал Горчаков, – теми посошными людми башню срубили и лес выронили на всякие засечные крепости с руские стороны верст з 10 и з 12. А возить, господа, тое башни и лесу не по чем, окроме у нас 9 лошедей нет ни одной. А крепостей, господа, мы в воротех