Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

Из Калуги должны были прислать на Кцынскую засеку 189 чел. и 38 лош., но калужские деловцы все не подходили. На напоминания засечных воевод Илья Стрешнев отвечал, что Калужский посад разбежался, а про уездных людей не писал ничего, и до конца апреля деловцов к ним совсем не высылал[732].

Собрать боевое ополчение с селений, лежащих близко к засеке, Благово и Истомин не могли. «Возле Кценскую засеку, г., – писали они, – Козельского уезду дворян и детей боярских немногие пришли вотчины и поместьи, людей в них будет только с 20 человек, да и тех, г., нам собрать послать неково – пушкарей, затинщиков и росыльщиков к нам воевода из Мещоска Олексей Комынин по твоему г. указу не прислал, одново пушкаря прислал Наумка Федорова, и тот пеш». Воеводы указывали, что в Мещовске казаков 100 человек, да и в Козельске тоже есть стрельцы и казаки, и просили дать им людей из Козельска и Мещовска: «у них (т. е. в Козельске и Мещовске) городки крепкие и с котками, – писали Благово и Истомин, – ин мочно сидеть на высоких осыпях: на всякую у них сажень будет по 20 или по 30 человек и больши соберетца, а городки, г., малый на осыпех на высоких, – и не вобратца, г., им своими уездами в Козелеск и в Мещоск, а к нам, х. т., нихто не пойдет в городок, потому что хлеба нет». Воеводы писали Ивану Косагову, приказчику дворцовых волостей, расположенных близ Кцынской засеки, Дудинской, Холминской и др., о «выборке» ополчения с тем, чтобы у каждого человека было по 2 фунта пороха и по 2 фунта пулек или свинцу и с «натрусками, ис чево на полки подсыпать порох». «Не в те поры, г., – писали воеводы, – тех людей готовить, как петихи будут вести, а как вести будут нетихия, г., х. т., по тех людей пошлю, а они б были готовы». Между тем Косагов им не отвечал, а самим им послать для сбора ополчения было некого[733].

Только 2 и 3 мая И. Стрешнев прислал наконец 187 чел. деловцов (вместо 189) и полностью 38 лош. Вновь прибывших калужских деловцов заставили сечь засеку. Воеводы опять просили Разряд о присылке людей, «с которыми бы им засеки беречь»[734].

6 мая воеводы представили в Разряд доклад, в котором излагали некоторые технические соображения относительно устройства засеки. «И как, г., завал лесной к башне или к городку привалить, и башне, г., и городку будет великая поруха и теснота от тово лесново завалу. Только люди воинские, г., придут и тот завал зажгут, и от тово леснова завалу городок згорит, и людем будет в том городке самая большая поруха, и топерва, г., без твоево г. указу завалу лесново от башен и от горотка очистить не смеем. А как, г., завал лесной от башен и от городка очистить сажен на 15 или на 20, да укрепить то место честиком гораздо, да выкопать ров и надолобы поставить часто, ин, г., и в городке людем будет безтрашно от татарского приходу. А укрепить, г., будет то место мочно и без леснова завалу, что татар не пропустить возле городка. А се, г., у Кценских ворот на засеке всквозь горотка течет ручей, а берега у тово ручья круты, в ином месте в человека есть. И мы, г., речку запрудим, так вода далеко зальет, больше 15 сажен. Да к тому ж, г., по обе стороны речки надолобы многий поставим и частик по обе стороны речки побьем, и то, г., место будет крепко, никак тотаровья не пройдут, а нижнею, г., сторону такжа речку запрудим да укрепим, чтоб з города мочно было бить из ружья, не дать бы роскопать запруды. Укрепить, г., мочно без леснова завалу, а той, г., запруды будет в обеих местах сажени по полуторы, и без твоего г. указу так укрепить не смеем. А завал срыть… лесной возле башен и возле городка – великая поруха на городок и на люди от огню и от дыму…»[735] 10 мая Благово и Истомин сообщили, что городок ими доделан.

6 мая из Разряда распорядились, чтобы впредь Благово сносился с Черкасским, и в первых же числах мая Черкасский обратился на Кцынскую засеку с циркулярным запросом о положении дел и с общими наставлениями о том, как делать засеку[736]. Эта грамота, адресованная одному Благово без упоминания имени его товарища Истомина, вызвала со стороны их обоих протест. Благово отвечал, что Яков Истомин написан с ним вместе в наказе, – «и та засека Кценских ворот велено ему ведать со мною, – писал воевода, – и делать и беречь та засека. И с Москвы в г. грамотах пишут ево ко мне в товарищех за приписью дьяка Григорья Ларивонова, а от вас, государи, ево Яковлева имени нету в ваших в боярских отписках, ко мне одному от вас бояр писано». Истомин жаловался и сам: «Смилуйся, государь, государь князь Иван Борисович с товарыщи, вели, государь, записать именишко мое, чтоб мне от государя (п. т.) в опале не быть, а от тебя, князь Иван Борисович с товарыщи, в кручине б не быть мне, чтоб, государь, именишко мое у тебя, государева боярина с товарыщи, ведомо было. А в отписке, государь, к вам государевым боярам и воеводам, князь Иван Борисович государь с товарищи, с ним Иваном Благим не посмел я написатца, что от тебя государева боярина, князь Иван Борисович государь с товарыщи, именишко мое не написано»[737]. Заявление это было принято во внимание, и впредь грамоты с Тулы писалась на имя обоих воевод.

Во второй половине мая Благово и Истомин доставили Черкасскому обстоятельный доклад о положении дел на Кцынском звене. Они жаловались на то, что из 15 человек назначенных к ним детей боярских мещан явились только 8 человек, «и ис тех из осми человек два сына боярских жили 10 дней да сбежали». Из неявившихся «одни живут по домом, а иные поехали самоволством з городом Мещоском в полки, а иные поехали к Москве собою, не хотя быть на засеки». Воеводы сообщали затем данные о ходе работ. «Городок, государь князь Иван Борисович, – писали они, – на засеки зделан рубленой в одну стену да в косые тарасы, да две башни с вороты проежжие, да четыре быка