Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

Циркулярное наставление Черкасского о неимании засечными воеводами посулов как будто задело Благово и Истомина. «Да в вашей жа, государи, боярской грамоте, – писали они, – написана к нам, чтоб нам промышлять засечным делом неоплошна и корысти б себе от засечнова дела не искать, и мы, государи, князь Иван Борисович, посулом и поминком у засеки ничему не виноваты, ни у каких людей милости у государя не просим – велите, государи, сыскать про наши посулы и поминки и про всякий взятки у засеки»[745].

Из отписки Благово, полученной на Туле 3 августа, узнаем, что еще 10 июня к нему на засеку был послан отряд в 52 чел. солдат из полка Росформа из роты Бориса Тимармана с поручиком Томасом Еганкарло, сержантом Данилой Гицером и «карпоралом» Василием Опелем. Кормовых денег на июль да на август им было послано с сыном боярским Остафьем Кожевниковым 16 руб. 12 ал. 3 д. Кожевников явился на засеку только 4 июля и привел с собою поручика Еганкарло, а «саржена» Гицера не привел, так как Гицер «остался на Москве, с ними не поехал». Солдаты были сданы не по той росписи, по которой они были отпущены из Большого прихода за приписью дьяка Дмитрия Ключарева. «А сказал сын боярской Остафей: людей де переменяли немцы своим произволом, капитан Борис Тимарман, а докупались де у нево дудинские мужики солдаты домой на Кценскую засеку на здешнею». Роспись этим «обменным людем» Благово и Истомин послали на Тулу. «А менял де салдат капитан Борис Тимарман, – писали они, – и нам бы, государи, князь Иван Борисович, в том от государя в опале не быть, а от вас бы в кручине не быть про тех салдат што меняли их, государь, не мы мимо государевой росписи. А салдат, государь, привел к нам Остафей Кожевников 49 человек, а после сына боярсково Остафья пришло 3 человека салдат Дудинских волостей и бортных волостей, и всех, государи, у нас салдат 52 человека, а имена их не против государевой росписи». Черкасский ответил запросом, на какую же засеку попали солдаты, предназначавшиеся на Кцынское звено[746]. Как распуталось это дело – не видно.

В августе Благово писал на Тулу о трудности охранять засечный завал от пожара. На Кцынскую засеку был отряжен засечный голова Антон Панов, но до августа он так и не явился, и неизвестно было, где он находится. Между тем другие засеки поручены надзору голов, которые «по засекам ездят и стежек смотрят» и следят за тем, чтобы никто близко черты не ставился и огня не разводил, дабы засеки не выгорели. Благово указывал на то, что на Кцынской засеке лесной завал густ. «А лето, государи, – обращался он к тульским воеводам, – сухоя, лес высох… лежит выше сажени косой завал, по грехом либо… загоритца, засека от конца до конца выгорит до… ка, а ездить, государи, около засеки не смеем для тово сами, што написано у нас в г. наказе, што едут смотреть засеки от государя думные люди или от… бояр, государи, князь Иван Борисович хто будет засеки смотреть, и в то время из нас либо ково не лучитца, в горотки поедет около засеки, а не ездить, государи… тож не смеям около засеки потому, што засека наша высохла, беречь от огню надоть, зделона рано, высохла, а посылать, государи, неково». Благово указывал и на то, что из отряженных на его звено 15 мещан числились в нетях теперь уже 8 человек: одни таки не явились, а другие сбежали[747]. Черкасский отвечал, что вопрос о засечном голове он передает на усмотрение государя, – «а вам бы о том засечном голове потомуж к государю писать, а до тех мест, покаместа о засечном голове государев указ будет, засеки и засечнова лесу оберегать накрепко, чтоб засеке и засечному лесу никакие порухи не было». Относительно высылки мещовских детей боярских Черкасский отдал распоряжение мещовскому воеводе Комынину[748].

Благово и Истомин, окончив засеку, недоумевали, что делать с присланными к ним солдатами; так как у них «все сечена от Дубенской грани до Есенецких граней, завал с завалом сведен вместе с Есенецкой засекою». Черкасский отвечал: «…будет у вас Кцынская засека укреплена крепко, и полых мест нет, и вам бы салдатом велеть быть с собою и без дела»[749].

Между тем мещане дети боярские и дьячок упорно не появлялись на Кцынской засеке. 7 августа на Туле была получена отписка Благово и Истомина, в которой они сообщали, что по 7 августа Комынин к ним служилых людей из Мещовска не прислал. Они по-прежнему жаловались, что росписи у них написать некому, так как ни из Белева, ни из Мещовска подьячий к ним не прислан. «Милость покажите, – писали воеводы, – государи, князь Иван Борисович, подьячево нам дать, откуль вы, государи, укажете. По всем, государи, засекам подьячие у воевод для письма даны из городов, а у нас, государи, и снови подьячево не бывало, кому написать. За нужу, государи, сами мораем, пишем, и то опасливо и худо». На Туле пометили: «Отписать, велеть, сына боярсково (т. е. Засецкого, – припомнили его майскую проделку) сыскав, и учинить наказанье, бив кнутом, выслать с теми людьми, которых свел, а послать о том нарочно ис прогонов сына боярсково и подьячево велеть отвести»[750]. В редактированной по этой помете грамоте Черкасский отдавал приказание, кроме распоряжений об отыскании и приводе Засецкого, дьячка «доправить» на белевском воеводе Ст. Вельяминове[751]. Злополучного дьячка на Ст. Вельяминове «доправить», правда, удалось, но присланный дьячок «ни честь ни писать не умел, взят из деревни». «А в городе, государь, в Белеве, – писали воеводы, – есть подьячии площадныи, площадь откупают и на площади пишут, четыре их человека…, и все писать горазды и честь. Да в избе, государи, в съезжей в Белеве у Степана Вельяминова три человека дьячков пишут… писать и честь умеют. Смилуйтесь, государи, бояре, князь Иван Борисович, велите, государи, ис тех дьячков к нам прислать адново человека дьячка, а тово от нас велите, государи, взять»[752].

До сентября вопрос о сбежавших мещовских деловцах так и не был решен. В отписке, полученной на Туле 29 августа, Благово и Истомин писали, что до 24 августаЗасецкий с деловцами к ним на засеку не явился. Воеводы сообщали, что засеку давно, еще к 1 июня, в 6 недель с 22 апреля по 1 июня они окончили, и что деловцы им теперь уже и не нужны. «Мы тех людей, коих свел Дмитрей Засецкой, не