Шепоты дикого леса - Уилла Рис

достала из шкафа в прихожей чистые тряпки и полотенце. Наполнила тазик горячей пенящейся водой и поставила рядом с ней. Не спрашивая разрешения, я вымыла ее ноги, руки и лицо. Это необходимо было сделать. Пока я обтирала ее, она стала спокойнее. Этот язык заботы, обращенной одним человеком к другому, был понятен всем, однако четче всего он проявлялся между двумя женщинами. Смыв грязь, я помогла моей гостье собраться с духом и перестать плакать.

— Я не могу родить ребенка в подобном месте. Думала, что могу, но ошибалась. Им меня не заставить. Лучше уж умру, — произнесла она. Ее дыхание замедлилось. В каждом произнесенном ею слоге звучала твердость. Мне были знакомы чувства этой девушки. Я знала о них, потому что знала саму себя.

Чайник засвистел, и я налила воду в подготовленную пиалу. Пока ничего серьезнее дикой колосистой мяты. Нужно было восстановить ее силы, чтобы обсудить наши дальнейшие шаги. На случай, если за ней придут другие сектанты, из оружия в хижине была только бейсбольная бита, позаимствованная мной с Бабулиной стойки для зонтов.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Лорелея.

Когда девушка говорила спокойным голосом, то он звучал еще моложе, чем она выглядела. Двумя долгими глотками она осушила чашку. Я не стала разглядывать листья на донышке. Не верила во все эти гадания. И никогда не смогла бы поверить. Будущее предсказать невозможно, поскольку наши действия влияют на каждую секунду каждого дня. И многое можно изменить. Я должна была верить в это. Иначе мое будущее выглядело таким же безнадежным, как и прошлое.

— Когда-то здесь жила женщина. Я слышала, как о ней шепчутся. И о тех, которые притворялись, что их дети не выжили при родах, но на самом деле дети выживали — их просто отсылали отсюда. Ради лучшей жизни. Подальше от горы, — рассказала она.

— Дальше от горы жизнь не намного лучше, — отозвалась я.

— Лучше где угодно, лишь бы подальше от преподобного Муна, — продолжила Лорелея. Судя по голосу, она была готова снова заплакать.

— Поэтому вы сбежали, — заключила я. У нее с собой не было ни сумки с вещами, ни теплой верхней одежды. Мне в таких случаях было проще — я брала эти вещи с собой. И я, к счастью, часто сбегала не одна.

— До города я не смогла бы добежать. Но моя знакомая сегодня сюда приходила. Увидела, что хижина больше не пустует, — ответила Лорелея. А затем застыла. Она успокоилась достаточно, чтобы обратить внимание на окружающее. Ее рука вдруг обмякла, и пальцы выпустили чашку. Я проследила за тем, куда направлен ее взгляд. Он был полностью поглощен фотографиями на столике.

— Опять они, — выговорила она. Затем встала так быстро, что я отшатнулась. Чашка соскользнула. Она не угодила на ковер, как аметистовый шар, а ударилась об пол и разбилась.

— О чем вы? Это Том и Лу. Они — это кто? — Я осторожно встала, стараясь не наступить на осколки, но Лорелея сразу же отступила от моих протянутых к ней рук.

— Они, — повторила она, утратив весь недавний покой. По лицу, которое я отмыла от грязи, опять покатились слезы.

— Лорелея, вас здесь никто не обидит. Я не позволю, — заверила я. Из-за синяков, которые я на ней заметила, мне не хотелось сдерживать ее силой. А к тому моменту, как я решила, что все же лучше это сделать, она уже отбежала к задней двери и распахнула ее. — Подождите! Отдохните здесь до утра. Не нужно ночью ходить в лес.

Я кинулась следом, но мои пальцы лишь скользнули по ее руке, и она побежала прочь с неожиданной прытью. В свете луны светло-синий оттенок ее платья, мелькающего среди частых стволов деревьев, казался призрачным. Я не стала раздумывать и даже не отвлеклась на то, чтобы захлопнуть дверь. Я рванула за ней. Без фонарика. Я вбежала в загадочное, живое и разумное диколесье, которое даже Бабуля считала неподвластным человеческому пониманию. ***

Днем лес может выглядеть густым и тенистым. Если вы привыкли к городским улицам, то среди близко растущих деревьев, зарослей и плотного лиственного покрова вам будет трудно ориентироваться. Даже днем лесной пейзаж крайне изменчив. Внезапный дождь может превратить тропинку в топкую жижу, а поваленное ветром дерево — в тупик. Еще хуже, когда на ней переплетаются подлесок и неукротимо разросшиеся ветви.

Но лес ночью — это совершенно другой мир. Путь, которым я много раз ходила, был огорожен чем-то загадочно-неразличимым в темноте, прохладным и шероховатым. Я бежала вслед за беременной женщиной, и дорогу мне освещали только звезды и тусклый полумесяц, проглядывающий из-за облаков, пока мягкая тьма, сквозь которую мои глаза еще могли что-то видеть, не сменилась ворохом колючих веток.

Лорелея сошла с тропы. Я последовала за ней. Какое-то время было слышно, как она прорывается через те же заросли, что окружили со всех сторон меня. Мои руки и ноги при каждом шаге цеплялись за шиповник и ежевику. Лицо намокло. То ли от отчаяния, то ли от крови. Щеки и ладони ощутимо щипало от порезов и царапин.

— Стой! Замри. Ты вся исцарапаешься. Не двигайся, — велел мне голос Джейкоба Уокера.

И я застыла — во-первых, потому что испугалась, а во-вторых, потому что он был прав. И появился из ниоткуда, как и всегда. Я едва успела заметить отблеск его глаз и зубов. Остальной его силуэт был тенью — движущейся и весьма грациозной, но все-таки тенью.

— Девушка из секты. Я попыталась помочь ей, но она убежала, — объяснила я.

— И ты последовала за ней, потому что лучше, когда не один человек, а два потеряются в полночь в лесу.

— Я не терялась. Просто застряла. Это разные вещи, — поправила я. Теперь темный силуэт Джейкоба мелькал вокруг моих коленей и лодыжек, отдергивая приставшие ко мне ползучие ветви и колючки, а я в полной мере осознала свои босые ноги и нелепую ночную рубашку.

— Не было времени обуваться, — объяснила я. Это могло показаться глупостью, но даже сейчас, будь очертания Лорелеи видны, я бы продолжила бежать, даже и босиком. Ей грозила беда. Беда, которая отзывалась во мне жуткой дрожью.

— Думаю, все колючки я выдернул. Подхвачу тебя на руки. Я-то в ботинках. А вот ты в темноте можешь серьезно себя травмировать. В лучшем случае поцарапаешься об острый камень. В худшем — наступишь на мокасинового щитомордника. Пока еще не слишком холодно, такую вероятность исключать нельзя. — Джейкоб уже поднял меня на руки. С такой удивительной легкостью. Мне не хватило времени, чтобы придумать внятное обоснование