Шепоты дикого леса - Уилла Рис

— Он купил шар для тебя, а не для себя, — повторила она и вернулась к мытью тарелок, будто видения были для нее делом абсолютно привычным.

Я подошла к раковине и дотронулась до шара. Он перестал вращаться. Сфера легко помещалась мне в ладонь. Перед глазами не возникло никаких образов. Лишь воспоминание о том, как Джейкоб Уокер держал сферу за нейлоновый шнурок и как неожиданно мне было видеть его с ней — с чем-то, что я хотела, но не позволяла себе иметь.

Показалось, что в комнате стало на несколько градусов теплее. Я убрала руку от стеклянного шара. Снаружи было темно, и от этого оттенок сферы тоже казался темнее.

— У Бабули наверняка в каком-то из карманов припрятаны травы для приворотного зелья. Если хочешь, мы сварим тебе что-нибудь интересненькое перед отъездом, — сказала Джойс.

— Ни в коем случае, — отозвалась из гостиной Бабуля.

— На моей памяти ты ни разу не возражала, когда диколесье вдохновляло кого-то на то, чтобы стать парой, — сказала Кара. Она выходила грузить контейнер с посудой в машину Джойс, но вернулась как раз вовремя, чтобы услышать Бабулин протест.

— Никогда не заблуждайся насчет того, что намерения диколесья тебе понятны, женщина. Уж ты-то пожила достаточно и успела усвоить, что в наших силах лишь догадываться и следовать зову сердца, — возразила Сэди.

Кара подошла к ней и, отведя от раковины, закружила в объятиях.

— Но ведь Мэл так молода. У нее еще много времени, чтобы искать и пробовать, а на этого паренька, похоже, совсем не жаль потратить несколько ночей, позволив себе пару необдуманных решений, — продолжила мысль Кара.

В объятиях Кары Сэди расслабилась и, устав спорить, рассмеялась. Бабуля, кряхтя, поднялась с дивана, вынудив кота и мышонка спрыгнуть на пол. Шарми принялся умываться, как частенько делал, когда обдумывал следующее действие. А Печенька подошел к входной двери, намекая, чтоб его выпустили. Наверняка он собирался залезть в седан Джойс, чтобы там дождаться остальных.

— Женщины на этой горе уже и так приняли достаточно плохих решений. Нас зовут знахарками — знающими. Может, это и так. Только знаний всегда оказывается недостаточно, — сказала Бабуля. Она очень устала. Ее кудрявые волосы безвольно ложились на поникшие плечи, а при ходьбе она прихрамывала из-за затекшего бедра, на которое жаловалась весь день.

— Все нормально, Хелен. Завтра солнце взойдет снова, и после крепкого сна тебе будет гораздо лучше, — сказала Джойс. Я впервые услышала, как кто-то зовет мою наставницу не просто Бабулей. Должно быть, Джойс дружила с ней уже очень давно. Бабуля не стала упрямиться, когда Джойс взяла ее под руку и повела наружу.

— Не бойтесь, Бабуля. Влюбляться мне не интересно. Я здесь не за этим.

Я хотела успокоить ее, но она вдруг остановилась и повернулась ко мне. Внезапно, несмотря на изможденность, она сделалась такой же бодрой, как в начале дня.

— Ну разумеется, за этим. Мы все здесь за этим, — ответила она. И тут что-то произошло — в промежутках между выдохами, шагами, даже между ударами сердца, мое тело будто застыло.

И Кара, и Сэди обняли меня с разных сторон. От слез защипало глаза, и пришлось сделать глубокий вдох. Я всегда думала, что помогаю Саре, но я не привнесла в ее жизнь ничего подобного. Какое естественное товарищество. Единение женщин с общим прошлым и взглядами. Я ни во что не верила настолько, чтобы у меня была потребность делиться этим с другими. С Сарой — и того меньше. В рюкзаке, собранном на черный день, не было веры. Готовность к бегству была проявлением полного ее отсутствия.

Глава двадцать пятая

Я заснула на диване со стеклянным шаром в руках. Рядом не было никого, кто мог заметить, что я пытаюсь ощутить на этой вещице флюиды человека, который ее купил. Но когда меня разбудил стук в заднюю дверь хижины, шар упал на ковер и успел прокатиться несколько метров, пока не застыл посреди комнаты, словно нелепо выдавшая себя улика. Я могла лишь порадоваться, что ковер заглушил удар от падения. Разбудивший меня стук возобновился несколько секунд спустя.

Шарми нигде не было видно. Он часто исчезал. Я не знала, прячется ли он под половицами или в щелях в стене или же действительно перемещается в какое-то невообразимое сказочное измерение.

Кроме меня открывать было некому, поэтому я тихо, босиком, в одной летней ночнушке — теплой одеждой я обзавестись пока не успела, — подошла к двери. Но перед тем, как отодвинуть засов, я осторожно выглянула из занавешенного окошка, выходящего к лесу. Двор был пуст, только звезды мерцали на небе. Лес возвышался темной грядой. А на моем заднем крыльце стояла сектантка.

Я испугалась, но моя гостья была напугана куда сильней. У нее текли слезы. Подойдя достаточно близко к двери, я услышала ее, и эти рыдания были ужасны — душераздирающие, но тихие и сдавленные, словно она на горьком опыте научилась скрывать свои муки.

Когда я открыла дверь, она отпрянула, будто пожалев о том, что постучалась. Но не убежала, хотя и выглядела отчаянно к этому готовой. У нее текли слезы, дыхание было тяжелым, и я подозревала, что она преодолела бегом весь путь с противоположного склона горы. Платка на ней не было. Волосы перепутались и разметались вокруг перепачканных грязью щек.

Как и сектантки, которых я встретила в городе, она была беременна. На солидном сроке. Если Бабуля и давала им те же таблетки, что Вайолет Морган, то эта женщина своевременно их не получила.

— Заходите. Давайте я помогу, — сказала я. — У вас начались схватки?

— Нет. Нет. Пока нет. Скоро. Думаю, очень скоро, — выдохнула женщина. Она позволила мне обхватить ее за пояс и ввести в дом. Я помогла ей сесть в кресло Шарми и накрыла шерстяной шалью, которую стирала вручную и сушила во дворе. Она прижала мягкую вязаную материю к груди и спряталась под ней, будто хотела полностью исчезнуть. Этого ее сильно округлившийся живот не позволил бы сделать, будь шаль даже в два раза больше.

— Я поставлю чайник, — сказала я. Я могла заварить для нее что-то, что успокоило бы боль и не навредило ребенку. Имелись и средства, которые я могла бы приготовить для нее, приди она ко мне на несколько месяцев раньше. Но сейчас они были для нее бесполезны.

Ожидая, пока закипит вода, я