История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

Почти всю свою карьеру Зекендорф провел на службе у герцога Эрнста, который правил отдельными территориями, известными как Саксен-Гота. «Немецкое княжеское государство» отлично подходило герцогу Эрнсту, потому что он любил быть занятым делом. Герцог, получивший прозвище Благочестивый, был профессиональным занудой и энергичным лютеранином и даже немного выучил амхарский в надежде однажды посвятить эфиопов в протестантство. И учитель Эрнста, Абба Горгорис (ок. 1600–1658) – вероятно, первый уроженец субсахарской Африки в истории Центральной Европы, чье имя нам известно. Но, несмотря на всю исключительность, сквозь призму правления Эрнста в качестве герцога мы можем проследить влияние идеи государства на практическую политику [3].

В придворных календарях по всей почти Центральной Европе высочайшее значение отводилось торжествам по случаю принесения клятвы верности герцогу или правителю со стороны дворян и городских магистратов. Это делали каждый раз, когда собирался парламент. Единственным поводом для многих собраний парламентов Саксон-Готы было чтение клятв, в обмен на которые правитель величественно обещал сохранять всем их титулы, земли и свободы. Если в парламенте приходилось обсуждать какие-либо спорные дела, с ними спешили поскорее разделаться, поскольку повесткой руководил герцог Эрнст. Его методика покажется знакомой людям, посещающим современные комитеты. Много времени уделялось темам вроде денежных резервов школ Готы, воспитания подростков-аристократов, правильного способа носить мечи и так далее. Только после всего этого переходили к более дискуссионным вопросам. Парламент представлял Эрнсту свои петиции. Он обещал претворить их в реальность, однако можно предположить, что официальные записи о ходе парламентских слушаний едва ли раскрывают их содержание. Затем дело доходило до финальной точки – налогов. С первого заседания Эрнста, состоявшегося в 1641 году, до наших дней дошла лишь небольшая заметка:

Земельный налог, который надлежит оплатить в День Святой Троицы, и питейный налог, который надлежит оплатить в Пасху, в День Воздвижения Креста Господня и День Святой Люсии, утверждены на следующие шесть лет, с каждого мешка ячменя будут выплачены 18 грошей, а с каждого мешка солода – 13 грошей и 6 пенсов. Виноделы не будут платить питейный налог, но им надлежит отдавать десятую часть своего вина и бренди.

Вот и все. Менее чем за неделю парламент настолько изморил его скукой, что он согласился на налог на шесть лет вперед, не получая чего-либо взамен. В 1647 году, когда пришло время снова собрать парламент, первым на повестке дня было содержание школьных учебников. Как позже отзывался один комментатор о собраниях парламента в соседней части Саксонии, это был «фарс, постановка которого происходит раз в шесть лет, и у всех актеров всего одна реплика – „да“» [4].

Но герцог Эрнст по крайней мере еще собирал парламент. Начиная с середины XVII века церемонии оммажа в Саксен-Готе в основном проводились как отдельные мероприятия, не связанные с собраниями парламента, возможно, отчасти из-за того, что парламент собирался крайне редко. А когда собирался, часто выглядел посмешищем в глазах комментаторов. Перекормленные депутаты лишь кивали, независимо от того, какую тему им представляли, часто и вовсе засыпали. Вместо нескольких дней дебатов заседания сократили до всего нескольких часов постпрандиальной беседы. Все важное, достойное дискуссии, отводилось для небольших комитетов парламента, которые собирались за закрытыми дверьми во дворце правителя.

Зекендорф придавал парламентам большое значение. Он предписывал правителю советоваться с парламентом и выслушивать «честное мнение и обсуждение его подданных, и хоть они ни к чему его не обязывают, ему не стоит их отвергать, нужно к ним прислушиваться, особенно если они имеют толковое основание». Но заседания парламента занимали много времени, дорого стоили, их было сложно организовать, а результаты обсуждений очень часто становились известны широкой публике. Так что Зекендорф советовал правителю по возможности работать с комитетами, состоящими из избранных парламентом делегатов. Стоит отметить, что решение Зекендорфа было неплохо встречено членами парламента, которых часто раздражала необходимость выслушивать так много утомительных дел. В других частях Центральной Европы парламенты часто инициировали заседания отдельных комитетов вместо общих парламентских слушаний [5].

Зекендорфу нравилось то, что мы сейчас назвали бы интервенционным государством. Его предназначением было общее благо и благосостояние, и покровитель Зекендорфа герцог Эрнст серьезно относился к своим обязанностям. В его колоссальном, но аскетичном дворце в Готе располагались административные офисы и школа – даже Зекендорф сетовал, что в скудной обстановке дворца прослеживается чрезмерная скупость. Герцог Эрнст был большим энтузиастом здравоохранения и создал целую армию инспекторов для проверки докторов, аптекарей, повитух, также он был поборником морали, назначая комиссаров для борьбы с «бесчестьем и позором» (преимущественно блудом: супружеская неверность в Саксен-Готе каралась смертной казнью). Он вел строгий учет населения. Люди были классифицированы в разных таблицах по возрасту, роду занятий, месту жительства, доходу и собственности, это была первая настолько полная перепись населения в Центральной Европе. Зекендорф это одобрял. В его «Немецком княжеском государстве» чиновники были повсюду: они замеряли поля, нумеровали книги в библиотеках, составляли списки населения в колонках, а также внезапно появлялись через потайные двери [6].

Чтобы исполнять несметное число задач, необходимых для благополучия народа, правителям вроде герцога Эрнста требовался соответствующий бюрократический аппарат. Герцогу Эрнсту повезло со временем. Во второй половине XVII века государства Центральной Европы стали более «емкими», обзавелись административным аппаратом, благодаря которому они получали тот контроль, который был нужен Зекендорфу. После Тридцатилетней войны (1618–1648) правители значительно расширили свои права на повышение налогов, чтобы платить за новые армии, и увеличили свой бюрократический аппарат, чтобы он этому соответствовал. Раньше военные подрядчики и предприниматели рекрутировали солдат в обмен на право повышать местный налог. Теперь же подрядчиками и сборщиками налогов стали правители, они сформировали постоянно действующие армии, которые были им верны как держателям казны. Правители нуждались в армии, чтобы отбиваться от наступления и Людовика XIV Французского, и шведов, которые продолжали мародерствовать на балтийском побережье вплоть до 1650-х годов. Даже Саксен-Гота, где проживало едва ли больше 80 тысяч человек, имела 8-тысячную армию.

Правительство в сфере гражданской службы по-прежнему оставалось маленьким. В эпоху Зекендорфа центральная администрация Саксен-Готы состояла всего из пары дюжин чиновников. Но подсчитать общее число гражданских чиновников во дворце недостаточно. С развитием идеи государства оно впитало в себя ранее автономные институты, делая из них агентов правительства. Во всей Центральной Европе правительства и правители вводили новые реформы для развития бюрократии. Они лишали города независимости, превращали некогда оживленные советы в группу «господ, которые лишь соглашаются», отправляли чиновников в сельскую местность. Считается, что англичане едва