История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

Горожане лишь отдаленно ассоциировались с телом королевства, как придаток к нему, потому что у них было меньше прав, чем у представителей дворянства, а сельские жители и вовсе не воспринимались как его часть. «Деревенщина» (Rustics), как назывались деревенские рабочие, были, по мнению современников, «провалившимися» венграми, чьи праотцы были лишены свобод за трусость или постоянное неподчинение. Венгрия была нацией дворян.

Время от времени представители венгерского дворянства что-то бормотали о своем происхождении от вождей гуннов, но этот миф так и не прижился в сознании людей. В Польше и Литве дело обстояло иначе. Там дворяне громко провозглашали себя наследниками древнего племени сарматов, которые кочевали по степям сегодняшней Южной Украины в века и до, и после рождения Христа. Даже в те времена польско-литовское дворянство знало, что связь с сарматами – ложная, но она все равно помогала им объединяться на почве общего тщеславия. И польские, и литовские аристократы облачались в то, что называли сарматскими костюмами, носили сабли, шляпы с перьями цапли, длинные алые плащи, которые подвязывали яркими шелковыми лентами. Также они внедряли так называемые сарматские стрижки: брили головы, оставляя лишь пучок волос, и носили длинные усы.

Сарматский стиль оказал влияние и на военную форму, придавая ей все более и более экзотический вид. В последние десятилетия XVI века польская армия стала использовать «крылатых гусаров» – вооруженных наездников и копейщиков, обвешанных волчьими и (чаще всего фальшивыми) леопардовыми шкурами, а из седел торчали крылья на деревянной основе с перьями орла и стервятника. Доспехи командиров также поражали воображение. Вместо металлических доспехов они носили кожаные безрукавки, обшитые металлической чешуей – полукружиями, наслаивающимися одно на другое. Карацена (чешуйчатые доспехи) были намеренно выбраны, поскольку именно так изобразил римский скульптор сарматского воина. Перенимая их чешуйчатую броню, поляки заявляли о родстве с этими античными людьми-ящерами [13].

Сарматизм и отражал, и утверждал исключительные права, на которых настаивали представители дворянства в Польше и Литве. Хотя уровень благосостояния среди дворян очень сильно различался, они считали себя юридически равными. Они все принадлежали к привилегированному сообществу под названием «шляхта» (пол. szlachta). Название происходит от немецкого слова Geschlechter, то есть «род», «родословная». Богатые или бедные, шляхтичи имели одинаково близкие и прямые отношения с монархом как его вассалы и имели равные права, по крайней мере официально. Польское дворянство называло это своими «золотыми свободами» – освобождение от налогов и произвольных арестов, право служить королю в военное время. Но в 1570-х годах у польских шляхтичей появилось еще одно общее право: решать, кто должен быть королем.

Право решать вопросы наследования досталось дворянству привычным путем. На протяжении почти двух веков, начиная с 1386 года Польшей и Литвой правила династия Ягеллонов, названная по имени первого представителя, литовца Ягайло. Сын наследовал престол отца, а когда линия прерывалась, пробел заполнял брат. Но в 1752 году умер король Сигизмунд II. Страдающий от сифилиса, подагры и, возможно, туберкулеза, Сигизмунд не смог произвести на свет наследника ни с одной из трех жен. По иронии судьбы братьев, кузенов, дядей и даже двоюродных дядей у Сигизмунда тоже не было. Он был последним мужчиной в роду. Была попытка заполнить пробел французским принцем Генрихом Валуа, но она провалилась: тот продержался в Польше всего полгода, после чего поспешил вернуться домой и заявить о своих претензиях на корону Франции.

Там, где подводили биология и труд, за дело брались сейм и шляхта. Для начала в 1573 году сейм заставил Генриха Валуа признать, что корону получает тот, кого изберут, что править королю придется совместно с советом, состоящим из членов верхней палаты, и что начинать войну или повышать налоги без согласования с сеймом нельзя. После отъезда Генриха сейм пошел дальше. Под давлением провинциальных сеймиков он стал созывать всех представителей дворянства в Варшаву для голосования по выбору короля. В 1575 году около 10 тысяч шляхтичей собрались под Варшавой и выразили поддержку кандидатуры трансильванского князя, Стефана Батория, таким образом отменив решение верхней палаты сейма, которая уже проголосовала за императора Максимилиана II как нового монарха в надежде, что он поможет королевству в войне с турками [14].

С тех пор польские правители избирались с помощью голосования сейма, во время которого, возможно, сотня тысяч шляхтичей ругалась и спорила между собой, какой кандидат достойнее, и где избранный монарх приносил клятву следовать так называемым Генриковым артикулам – документу, который подписал Генрих Валуа. Начиная с 1570-х годов решающая роль дворянства в избрании короля и его верность артикулам почитались как краеугольный камень дворянских свобод. Как позже объяснил один шляхтич, «на основе свободных выборов поляки соорудили драгоценную концепцию Золотой свободы». Другой выразился более цинично: «Потерять право свободных выборов – то же, что уничтожить наш главный столп Свободы. Это самый прибыльный рынок Свободы, где мы можем сторговаться на все, что бы ни было ей нужно» [15].

Генриковы артикулы были первой конституцией Польши: они регулировали престолонаследие, утверждали центральную роль сейма в законодательстве, а также заставляли правителя править в соответствии с созданными ими законами. Комментаторам было сложно подобрать подходящее слово для описания системы правительства, которую ввели артикулы. Некоторые объясняли это как «смешанную монархию» или «сбалансированную власть», где двухпалатный сейм регулирует деятельность правителя. Другие видели в этом идеальный пример политической модели Аристотеля, поскольку эта система объединяла монархию, аристократию и демократию, пусть и такую, при которой более 90 % населения не имели права голоса. Несмотря на это, все сходились во мнении, что лучше всего было называть это республикой (Речью Посполитой): не в смысле президентского правления, а в смысле «всеобщего блага» (буквальный перевод слов res publica с латыни) или содружества, в котором власть рассредоточена в политическом сообществе во благо благородной нации.

Саксен-Гота и Польша с Литвой представляют разные пути построения государства в Центральной Европе. В первом случае правительство взяло верх над дворянством; во втором – дворянство взяло верх над правительством. Почти вся Центральная Европа лавировала между двумя диаметрально противоположными вариантами. В австрийских землях публичная власть оставалась разделенной, и правитель время от времени противостоял парламенту и дворянству и выбивал компромиссное положение с помощью какого-либо договора как между равнозначными суверенными органами власти. В Баварии и Вюртемберге комитеты парламента часто бывали обструктивными, сохраняя жесткий контроль над налогообложением и постепенно ограничивая независимую деятельность правителя. В Мекленбурге продолжал собираться один парламент, невзирая на разделение герцогства между наследниками. Он заблокировал создание постоянной армии, низложил одного из правителей как неподходящего и объявил бо́льшую часть территории не облагаемой налогами. Он просуществовал вплоть до 1918 года, сохранившись, по словам одного историка,