Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

Старший из военных, плотный и с породистым лицом, обведя всех взглядом, представился:

— Я — руководитель частной военной компании «Вагнер», участвующей в спецоперации, Пригожин! Имею полномочия по набору в её ряды добровольцев из числа осужденных. Вступившие в «Вагнер» освобождаются из мест лишения свободы и отправляются в зону боевых действий!

В строю возникло оживление, по рядам прошел шепот.

— А-атставить! Стоять смирно! — рявкнул зам по режиму.

— У кого имеются вопросы, задавайте, — продолжил Пригожин.

— Разрешите? — поднялась во второй шеренге рука.

— Слушаю.

— Заключенный Пестов. Статья 228.1 часть первая УК РФ, срок восемь лет. А что потом, гражданин начальник?

— Реабилитация и свобода, — немедленно ответил Пригожин.

По рядам опять прошел шум и затих.

— Желающим — выйти из строя! — снова повысил голос зам по режиму.

Из шеренг вперед шагнуло несколько десятков человек. В их числе были Дед с Юркой и каптер.

— Вы все — в клуб! Остальные на работу! — заворочал шеей «хозяин».

Чуть позже изъявившие согласие, сняв шапки, сидели в зале. Там находились ещё два военных. Для начала всех переписали и отвели на спортплощадку, где проверили физическое состояние. Семеро оказались слабосильными, их отсеяли. При этом всех удивил Дед. Он двадцать раз сделал выход силой на турнике, тридцать раз отжался от земли и пробежал стометровку на время.

— Тебе сколько лет, отец? — подошел к Деду один из военных, без знаков различия на форме.

— За шестьдесят, командир.

— В армии служил?

— Да. Ещё в советской.

— Какие войска?

— Спецназ ГРУ.

— Тогда все понятно. Вообще-то мы набираем добровольцев до пятидесяти лет, но тебе сделаем исключение. — Он чуть улыбнулся.

Далее с прошедшими отбор заключили контракты на полгода, определив денежное содержание в двести сорок тысяч рублей. При этом предусматривались выплаты за ранения, а в случае смерти похороны за счет компании и компенсация родне до пяти миллионов.

После завершения всех формальностей добровольцев переправили под Ростов, в центр подготовки. Там уже шли занятия с другими бывшими заключенными. Новичков обмундировали, выдали личные жетоны и экипировку. Каждый избрал себе позывной для связи. Мазаев с Грачёвым оставили свои прежние — Дед и Грач, а каптер придумал себе — Браток. В честь своего бывшего ремесла.

Новобранцев обучали владению стрелковым оружием и гранатометами, ведению штурмового боя и ещё многому другому, необходимому на войне. Из центра Юрка позвонил Оле, сообщив, что пошел добровольцем на фронт.

— Тебя же могут убить! — после короткого молчания всхлипнула жена.

— Успокойся, дорогая. Выжил в ополчении, постараюсь и теперь. Ну, все. Целую. У меня только две минуты. — И отключился.

Через три недели подготовка закончилась. Бывших заключенных отправили в зону спецоперации, под Попасную. Раньше Юрка в ней бывал с отцом. Ездили на авторынок и навещали его приятеля, с которым отец служил в армии. Ополченцы пытались освободить город от украинских оккупантов в 2014-м, но тогда ничего не вышло. Было мало сил.

После подписания Минских соглашений город находился под контролем ВСУ на линии разграничения сторон, а потому все последующие восемь лет украинские нацисты превращали Попасную и её окрестности в мощный укрепрайон. Отсюда же велись постоянные артиллерийские и ракетные обстрелы территории ЛНР.

Попасная была окружена системой взводных и ротных опорных пунктов с окопами, блиндажами, долговременными огневыми точками и скрытыми ходами сообщения. Все это позволяло при необходимости быстро перебрасывать технику и личный состав на огневые позиции и оперативно отходить в укрытия.

Большая часть самого города представляла собой частный сектор, в котором украинские вояки тоже вырыли окопы, соединив их ходами сообщения, оборудовали в подвалах блиндажи. В многоквартирных домах подразделениями ВСУ были созданы позиции для снайперов, гранатометчиков и корректировщиков огня.

Само место было крайне удачным для ведения эффективной обороны — Попасная находилась на возвышенности и была дополнительно защищена целой сетью естественных водных препятствий.

Все это делало штурм города крайне сложным. Однако именно Попасная являлась критически важным узлом обороны всей Луганско-Донецкой группировки ВСУ. Контроль над городом давал возможность продолжить наступление сразу по нескольким направлениям и выйти на крупный транспортный узел Артемовск (Бахмут), находившийся на следующей линии обороны.

На Донбассе уже чувствовалась весна. Снежный покров растаял, на изрытых взрывами полях начинали зеленеть трава, в посадках каркали вороньи стаи.

По прибытии на место, где уже находился один из штурмовых отрядов ЧВК, пополнение распределили среди личного состава. Дед с Юркой и Браток попали в отделение под командованием Грека. Это был смуглый жилистый мужик, лет за тридцать, с косым шрамом на лице и бородатый.

— В армии кто служил? — окинул он взглядом новичков.

— Да, — ответили все трое.

— А тебе, батя, сколько лет? — уставился он на Деда.

— За шестьдесят.

— В бою не развалишься?

Тот молча вынул из кармана пятирублевик, положил на указательный и средний пальцы. Побагровев, надавил большим, монета согнулась.

Грек, взяв её в руку, озадаченно повертел:

— Ну, ты даешь!.. Беру свои слова обратно.

Затем представил остальных бойцов, стоявших рядом с отвисшими челюстями. Их было четверо. Позывные: Робин, Козак, Ведьма и Сарацин. Все загорелые, обвешанные оружием и в камуфляже рыжей расцветки под бронежилетами.

— Так, а теперь введу вас в курс дела, — Грек вернул Деду монету. — Наш отряд — один из лучших в конторе[150]. Численность — семьсот бойцов. Командир — Ратибор, Герой России. В прошлом — подполковник спецназа. Фактически все ротные и взводные — тоже бывшие офицеры. Ну а мы, отделенные, из сержантов. На войне по многу лет. Так что бузить не рекомендую. В бою делать так, как я скажу. Если кто очканёт, пристрелю. Шутка! — растянул он губы в неприятной улыбке.

Браток поежился, Дед воспринял все спокойно, а Юрка спросил:

— А что на вас за камуфляж? Раньше я такого не наблюдал…

— Тропический, — сказал Грек. — На днях прилетели из Африки.

— Из Африки?! — вылупил Браток глаза. — Чего там делали?

— Играли, пацан, — пробасил Сарацин. — С Аль-Каидой. Слыхал про такую зверюку?

— Н-нет… — повертел тот головой.

— Да ты, брат, совсем темный! — хлопнул его по плечу рукой в тактической перчатке Сарацин. Другие вагнеровцы загоготали.

Остаток дня и часть ночи прошли в подготовке — на позиции завозили дополнительные БК, ручные и автоматические гранатометы. В посадки подтягивалась артиллерия с бронетехникой, ещё какие-то подразделения.

— Это чьи такие? — спросил Юрка у отделенного.

— Морпехи и казаки с ополченцами. Будут нас поддерживать.

Перекусив сухпаем с водой из фляг, остаток ночи бойцы передремали. А как только засерел рассвет, по юго-восточной окраине Попасной ударили пушки и РСЗО. Вслед за огневым валом в атаку молча поднялись «штурма́».

На поле перед ними вспучились разрывы, от видневшихся вдали хат