Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

«Адьес», — обернулся назад Альберто.

На следующее утро он объявил, что группа уже близко подошла к линии фронта, нужно быть особо внимательными. Девочка вела себя спокойно, не плакала. Я её кормил, а она доверчиво обнимала меня за шею. Все ребята, как могли, баловали ребенка, играя с ним на привалах. Маркуша научил её называть меня папой.

Под вечер он с разрешения командира подстрелил антилопу с небольшими рожками. В ложбине меж двух скал мы вырыли углубление и, когда начало темнеть, разожгли костер. Добычу поджарили на углях и вскипятили воду. Раненый кубинец уже мог сидеть и с чьей-либо помощью передвигаться.

Он тоже съел кусок, а врач дал ему таблеток. Хорошо, что имелась соль, а то мясо без хлеба не шло. Вкус был как у шашлыка из говядины. Утром все встали окрепшими, хорошо отдохнувшими. Решили раненого, для большей мобильности группы, нести по очереди на закорках.

Для чего выделялись Пат с Маркушей, Пчел и командир.

Альберто был крепкий и рослый парень в возрасте до тридцати лет. Врач, наоборот, невысокий и щуплый, с явной примесью негритянской крови. Пошли «индейской змейкой», или, как называли спецназовцы, «гусеницей». Головным шел Пчел, сектор его ответственности был впереди и под углом сто двадцать градусов.

Ему в затылок, на расстоянии в пару метров шел следующий, ведущий наблюдение слева, под углом в девяносто градусов. Третий наблюдал справа, четвертый — слева и так далее. Я был замыкающим и отвечал за тыл.

Шли так, сменяя друг друга для переноски раненого, часов пять. Сделали привал. Некоторые отошли в сторону справить малую нужду. Вскоре собрались все, кроме Пата. Он появился минут через двадцать и не один, а с двумя белыми в табачного цвета камуфляже.

Как оказалось, сделав свое дело, Пат заметил, что недалеко стремительно сорвалось с места и исчезло небольшое стадо антилоп. Ему стало любопытно, что их спугнуло. Через пару минут он заметил трех вооруженных людей — двое белых и один негр. Это оказались связисты, они тянули кабель.

Негр нес катушки, один из белых укладывал провод, а второй, судя по всему, был командиром группы. Пат решил захватить европейцев. Ему в этом помог офицер, спустивший штаны и усевшийся под кустом.

Бесшумно заколов негра финкой, Пат оглушил прикладом офицера, а второй связист при виде направленного на него автомата тут же поднял руки. Начальник так и пришел, поддерживая штаны руками. Кубинец-врач знал английский и допросил пленных.

Выяснилось: они тянули провод от КП своего полка к батарее самоходных гаубиц. До линии фронта было около четырех километров. Пленные охотно отвечали на все вопросы.

Офицер показал на карте, где находятся фронт и батарея. Со вторым пленным обошлись по законам разведки. Американца взяли с собой и незаметно обошли расположение батареи.

Гаубицы стояли недалеко от дороги, уходящей за линию фронта, рядом темнели стрелковые окопы. Рассудив, что основные силы сосредоточены именно здесь, мы решили уйти в сторону километров на семь, двигаясь параллельно дороге. У офицера сняли брючный ремень, срезали пуговицы на штанах, руки связали спереди. За плечи повесили рюкзак потяжелее.

Через полтора часа на первом привале он очень удивился, когда увидел, как ребята поят водой и дают галеты Машеньке — так мы назвали девочку. Имя придумал Пчел. Он сказал, что котят и тех по имени называют, а это человек!

«Зачем вы возитесь с этой черной свиньей?» — перевел врач нам слова пленного. Повисла гнетущая тишина. Маркуша, который его охранял, сделал шаг вперед и хлестнул американца ладонью по роже. У того нос сместился вправо.

Чтобы остановить кровь, врачу пришлось воткнуть в ноздри американца ватные тампоны. Все ребята радостно выдохнули: «Так ему, суке, и надо!» Глаза у пленного выражали недоумение. В меньшей мере, но тоже удивленно смотрели на нас трое кубинцев.

На рассвете Пчел поднял группу. Он был дозорный и доложил, что слышал с северного направления голоса. В разведку пошли я с Патом и Маркуша.

Осторожно продвигаясь в том направлении, откуда слышал голоса Пчел, метров через семьдесят в бинокль мы обнаружили группу военных из шести человек. Они двигались на юг, тоже соблюдая меры предосторожности. Я послал Маркушу доложить командиру, а сам с Патом продолжил наблюдение.

Скоро прибыли все, кроме врача, раненого и пленного. Командир долго наблюдал в свой бинокль, не принимая решение. На опушке кустарника незнакомцы сделали привал, раскрыв ранцы, достали консервы. Альберто наконец сказал: «Будем брать врасплох!»

Подкрадывались мы так, что кустик не шелохнулся. За прошедшую неделю мы сжились с природой, став её органичной частью, да и тренировки по маскировке с выживанием научили многому. Командир махнул рукой, я метнулся к ближайшему из сидевших, приставив автомат к голове. Тот от испуга поперхнулся и зашелся в кашле.

Пчел вырубил ногой второго, Пат кулаком — третьего, остальные, увидев направленные автоматы, замерли. Маркуша скорчил зверскую рожу: «Хенде хох, б…!» Альберто сделал знак пленным поднять руки. Связав их, мы забрали все оружие.

Я обратил внимание, что пленные были вооружены «калашами». Достал из одного их ранца консервную банку, а на ней наклейка на русском «Гречневая каша с мясом». Показал командиру. Тот обратился к пленникам на испанском, судя по виду, они его поняли. Альберто достал из внутреннего кармана документ, завернутый в непромокаемый целлулоид, поднес к их лицам.

По очереди они долго изучали его, задавали какие-то вопросы и недоверчиво переглядывались. Документов у солдат не было никаких. Послали за врачом, раненым и пленным. Когда с ними стал общаться доктор и раненый кубинец, захваченная шестерка оживилась. Потом Альберто начал что-то говорить, показывая на нас. Один из пленных спросил по-русски: «Кто они такие?» Мы взглянули на Альберто, он кивнул головой. «Мы русские», — сказал я.

Пчел с Патом и Маркуша тоже это подтвердили, добавив: «Мы — советская армия».

Тогда пленные рассказали, что они кубинцы, полковая разведка. Шли на задание в тыл врага. Им развязали руки, но оружие не отдали, и они повели всех к своим.

Через два часа мы были в расположении полка. По рации командир связался с вышестоящим штабом. Утром, нам сообщили, прибудет вертолет. Впервые за все дни мы с мылом помыли руки и лица, сбрили недельную щетину. К вечеру союзники обещали организовать душ.

Машенька очень удивилась, что «папа» стал белым, с интересом трогала меня ручонками за щеки. Пришел Альберто, сказав, что девочку нужно отнести в санчасть и там оставить. Он договорился с главврачом. Со мной увязались Пат с Маркушей.

Санчасть находилась в длинном здании