После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

Эстелия не стала владелицей Пепельного Хребта.

Они подписали брачное соглашение раньше свадебной записи.

Эстелия прочитала каждую страницу дважды.

Рейнар не торопил.

Когда нотариус спросил, нужна ли третья проверка, он ответил:

— Спросите у неё. Если хочет проверить ещё раз, мы подождём.

Эстелия решила, что именно в этот момент окончательно убедилась в правильности брака.

Не у алтаря.

Не во время клятвы.

У нотариального стола.

Когда человек рядом не потребовал доверия вместо права читать.

Через год после развода Эстелия снова встречала гостей.

Только теперь экипажи начинали появляться на дороге с раннего утра, и никого это не пугало.

Новое восточное крыло открывали после девяти месяцев работ.

Не весь древний Дом восточного облака.

До полного восстановления оставались ещё годы.

Эстелия больше не пыталась закончить гору за месяц.

Они открывали первую безопасную галерею, двенадцать новых комнат и крытую дорожку к шестому источнику.

Восточный комплекс оказался лучше сохранён под каменной частью склона, чем ожидал Терен, и хуже во всех остальных местах.

Одну лестницу пришлось разобрать полностью.

Старую верхнюю башню решили не восстанавливать вообще.

Эстелия настояла, чтобы часть древних стен осталась такой, какой её нашли.

Чистой.

Безопасной.

Но старой.

Люди приезжали именно за этим.

Не за новым дворцом.

За местом, у которого было прошлое и которое не пыталось его скрыть.

Все семь источников работали круглый год.

Город внизу уже перестал помещаться в старые границы.

На дороге появились новые мастерские.

Расширилась площадь.

Открылись ещё два постоялых двора.

Равенна получила постоянный рынок для местных мастеров, потому что гости «Семи облаков» покупали изделия быстрее, чем их успевали привозить.

Верден построил второй лесной склад.

Хорвен взял четверых учеников и теперь жаловался, что молодёжь не умеет держать инструмент.

Марта управляла кухней из двенадцати человек и продолжала лично проверять хлеб.

Олдер руководил конюшней и всей внешней службой. Его жеребёнок превратился в невероятно упрямого молодого коня, которого Эстелия запретила давать гостям.

Нейра отвечала за размещение уже в трёх галереях и научилась одним взглядом заставлять новых работников перестать спорить со списками.

Тесса получила кабинет.

Она сопротивлялась неделю.

— И что я в этом кабинете делать буду? Сидеть?

— Ты всем внутренним хозяйством управляешь. Тебе и бумаги хранить негде.

— Всегда управляла, и как-то помещались.

— Теперь будет своё место. И должность официальная.

— А я-то думала, можно просто ходить и всем делать замечания.

В кабинете она всё равно поселилась.

На стене висела старая королевская печать, когда-то запрещавшая Эстелии открывать половину собственного дома.

Тесса поставила под ней маленькую табличку:

«На память о спокойной жизни».

Эстелия увидела её и смеялась так долго, что пришлось сесть.

Бран по-прежнему называл себя просто смотрителем.

Ему выделили помощника.

Потом второго.

Теперь именно Бран решал, какие горные маршруты открывать зимой, какие закрывать после дождя и кого допускать к работе проводником.

Когда один столичный чиновник однажды назвал его «главным распорядителем горных путей», Бран три дня возмущался.

На четвёртый попросил повторить название для новой таблички.

Эстелия ничего не сказала.

Иногда победа заключалась в молчании.

Рейнар приезжал теперь без бронирования.

Но продолжал платить за ту самую маленькую комнату рядом с библиотекой.

Эстелия несколько раз пыталась прекратить этот абсурд.

Он отказывался.

— Комната за мной. Значит, платить должен я.

— Вы мой муж.

— И занимаю место в вашей гостинице.

— Вы там даже не спите, Рейнар.

— Зато иногда работаю.

— А платите как за полноценное проживание.

— Столько, сколько стоит комната.

— С двумя сюртуками и дорожной сумкой. Им ещё завтрак включить?

— Вы же обычно радуетесь, когда комната приносит доход.

В конце концов Эстелия включила комнату в список как «постоянно занятую».

Нейра записала рядом имя Рейнара.

И больше никогда не выставляла счёт.

Они оба сделали вид, что не заметили.

Кайден приехал к полудню.

Один.

Без Ласнера.

Эстелия увидела знакомый тёмно-синий экипаж во дворе и на мгновение вернулась на год назад.

Тот же герб.

Почти те же лошади.

Но тогда карете некуда было встать среди первых гостевых повозок.

Сегодня возле восточного крыла работала отдельная площадка на двадцать экипажей, а Олдер направлял прибывающих так уверенно, что даже герцог Марвейр послушно проехал туда, куда ему показали.

Эстелия улыбнулась.

Кайден вышел.

Увидел её у галереи.

Подошёл.

— Герцогиня Ровенар.

— Герцог Марвейр.

Он посмотрел на новое крыло.

— Как вы успели столько сделать?

— Это только первая галерея. В остальное пока не пускаем.

— У тебя уже следующий ремонт в голове?

— Он там теперь постоянно.

Кайден улыбнулся.

Он изменился за год.

Не внешне.

Седины у висков стало немного больше, но это Эстелия заметила скорее по привычке.

Исчезло другое.

Ожидание, что любое пространство автоматически подстроится под него.

Или, возможно, теперь она просто перестала подстраиваться сама.

— Спасибо за приглашение, — сказал он.

— Ты был связан с этим местом ещё до меня. Я подумала, тебе будет интересно посмотреть.

— От моего участия мало пользы было.

— Зато ты помнишь, как здесь было. Есть с чем сравнить. Пойдём, покажу галерею.

Он оглянулся.

— Рейнар приехал?

— Здесь. Они с Тереном куда-то ушли спорить о креплении верхнего моста.

— Ты же сегодня открываешь крыло.

— Вот к открытию себе развлечение и нашли.

— Тогда мешать не станем.

Некоторое время они шли по галерее рядом.

Кайден остановился у окна.

Отсюда была видна большая часть склонов.

Семь источников.

Дорожки.

Террасы.

Новый стеклянный переход.

Людей.

Много людей.

— Я иногда думаю, — сказал он, — что было бы, если бы мы не развелись.

Эстелия повернула голову.

Год назад подобная фраза встревожила бы.

Сегодня она только заинтересовалась ответом.

— И что надумал?

— Ничего хорошего.

Она рассмеялась.

Кайден тоже.

— Не такой ответ ждала?

— Совсем не такой.

— Ты бы всё так же занималась моими поместьями.

— Нашими. Я тогда так думала.

— Да, нашими. Прости.

— А ты чем бы занимался?

— Рассказывал бы, как хорошо у меня идут дела. И верил, что это моя заслуга.

Честно.

Эстелия кивнула.

— Очень может быть.

— И сюда бы ты не попала.

— Скорее всего, нет.

— Так бы источники и стояли пустыми.

— Этого мы не знаем. Может, приехал бы кто-нибудь другой.

— Бран говорит, без тебя ничего бы не было.

— Бран теперь много чего рассказывает. Я уже не всё берусь проверять.

Кайден улыбнулся.

Потом посмотрел на