Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

отнесены к категории лиц, «большинство которых можно воспитать». Однако, приняв к сведению указание о «детях, которых можно воспитать», «четверка» не изменила свои методы. Отнесенные к данной категории молодые люди все равно лишались права вступления в КСМК, в КПК, поступления на учебу, на военную службу и даже на работу».[232]

Статья свидетельствовала о том, что на практике многие кадровые работники и члены их семей могли быть отнесены к числу врагов Мао Цзэдуна и его «штаба».

Старые кадровые работники требовали ускорить пересмотр дел тех, кто пострадал во время «культурной революции», уничтожить необоснованные обвинительные материалы, чтобы в будущем никто не мог ими воспользоваться в злонамеренных целях. Констатировалось, что пересмотр дел периода «культурной революции» наталкивался на сопротивление бюрократов и людей, находившихся «под воздействием» «четверки». Последние ссылались на то, что пересмотр таких дел ведет к пересмотру отношения к «культурной революции», в ходе которой они возникли. Утверждалось, что в то время в китайском руководстве существовал «ошибочный взгляд», состоявший в том, что «решение вопроса о кадрах — это пересмотр всей культурной великой революции». Еще более серьезным являлся кадровый вопрос, потому что это «не только вопрос о нескольких людях, не только вопрос о политической судьбе этих лиц и вопрос об их родственниках и детях, но и вопрос, касающийся всех кадровых работников, касающийся масс… Если вопрос о старых кадрах будет плохо решен, то кадры среднего и молодого поколений не смогут спокойно работать. Ведь кадры среднего и молодого поколения тоже постареют».[233]

Таким образом, речь шла о требовании пересмотреть в целом вопрос об отношении к партийным кадровым работникам в ходе «культурной революции».

Очевидно, что этот вопрос обсуждался на 2-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва (февраль 1978 г). 26 апреля 1978 г. «Жэньминь жибао» сообщала об указании ЦК КПК, которое, вероятно, было принято на 2-м пленуме или по его итогам, о том, что политическое прошлое родителей не должно влиять на судьбы их детей и их родственников; дети не могут нести ответственность за политическое прошлое или недавние политические проблемы, связанные с родителями.

Такое указание было половинчатым. В нем ничего не было сказано об оценке старых кадровых работников партии, репрессированных в годы «культурной революции». В то же время оно как бы несколько разряжало атмосферу, позволяло несколько свободнее решать вопрос о судьбах детей кадровых работников. Очевидно, сторонники «культурной революции» надеялись, дав эту подачку старым кадровым работникам, отложить в долгий ящик, если не навсегда, решение вопроса об отношении к «культурной революции» в целом. В то же время их действия были в обстановке того времени вынужденными.

Борьба по этому вопросу продолжалась и осенью 1978 г, когда пекинское управление общественной безопасности приняло по указанию центральных органов решение о реабилитации группы представителей молодежи — детей видных руководящих работников, репрессированных в ходе «культурной революции».

При этом сообщалось, что с 1968 по 1972 г. органами общественной безопасности Пекина была репрессирована группа молодых людей, в числе которых был сын маршала Хэ Луна Хэ Пэнфэй, а также дети других видных руководящих работников. Их обвинили в формировании «контрреволюционных организаций», в выступлении против «культурной революции» и в попытках добиваться пересмотра дел их родителей.

Арестованные молодые люди, самому старшему из которых было не более 20 лет, были помещены в концентрационный лагерь под издевательским названием «учебные курсы для детей кадровых работников». Находившиеся там были лишены контактов с внешним миром, подвергались побоям и издевательствам. Администрация «курсов» держала их впроголодь, заставляла выполнять тяжелые работы, в частности перевозить грузы весом до тонны, провоцировала драки между заключенными, отказывала им в элементарном медицинском уходе. На допросах молодых людей заставляли давать сведения о политическом лице и поведении в быту их родителей, добиваясь, чтобы молодежь «отмежевалась» от них и выступила с обвинениями.

Вина за все эти действия, равно как и за репрессии, направленные против родителей этих молодых людей, была возложена на Линь Бяо и «четверку». Молодые люди, некоторые из которых находились в заключении в течение пяти лет, были освобождены в 1972 г. Однако дела многих из них не были закрыты, и они подвергались различного рода гонениям и ограничениям при поступлении на учебу, при приеме в общественные организации, при повышении их по работе.[234]

В октябре 1978 г. в передаче китайского радио, предназначенной для КНР, говорилось о том, что невестка Мао Цзэдуна, жена его сына Мао Аньцина Шао Хуа, и двое детей Дэн Сяопина были реабилитированы после жестоких преследований во время «культурной революции».

Шао Хуа, интриганка по характеру, была замужем за душевнобольным сыном Мао Цзэдуна. В семье между Шао Хуа и Цзян Цин существовала неприязнь, этим объясняются притеснения, которым Шао Хуа подвергалась во время «культурной революции».

Сын Дэн Сяопина Дэн Пуфан в результате событий «культурной революции» стал инвалидом. В сообщении говорилось, что, по указанию Цзян Цин, Дэн Пуфан и дочь Дэн Сяопина Дэн Нань подвергались преследованиям в 1968 г. В июле 1966 г. Цзян Цин на массовом митинге в Пекинском университете «оклеветала», как сообщало пекинское радио, Шао Хуа и дочь Хэ Луна Хэ Сяомин. Говорилось также о том, что «четверка» и ее агенты неоднократно пытали учившихся в Пекинском университете детей высокопоставленных кадровых работников, чтобы заставить их критиковать своих родителей.

23 октября 1978 г. на митинге в Пекинском университете дети Дэн Сяопина, а также Шао Хуа и Хэ Сяомин, наряду с 17 другими людьми, были реабилитированы.[235]

В октябре 1978 г. в печати было опубликовано письмо узников «учебных курсов для детей кадровых работников». В этом письме курсы назывались «фашистским концлагерем». В них в условиях строгой изоляции содержались 60 детей. Самому младшему из них было 13 лет. Узники недоедали, их пропускали через собрания «критики и борьбы», их избивали и калечили, заставляли заниматься непосильным трудом и пытались заставить обличать собственных родителей.

Узники этих «курсов» были освобождены только в 1972 г., а доброе имя им было возвращено гораздо позднее, после ареста «четверки». Упоминались имена детей, но без фамилий. Письмо подписали Яньчэн, Айди, Цзиньшэн, Синьминь. В тексте упоминались Дэдэ, Яньянь, Хуачуань, а также трое детей из одной семьи: Цзиньшэн, Сяоху, Сяоу.[236]

Пересмотр отношения к Кан Шэну

В 1978 г. в мировой печати стали появляться сведения о том, что критике подвергался Кан Шэн. В частности, сообщалось, что весной 1978 г. на заседании политбюро ЦК КПК был заслушан доклад по делу Кан Шэна. В докладе были сделан вывод о том, что Кан Шэн «дважды предал партию»: руководствуясь низменными мотивами, представил Мао Цзэдуну Цзян Цин; способствовал в свое время