Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

Критика деятельности Линь Бяо

В период между XI съездом КПК и 3-м пленумом ЦК КПК 11-го созыва, особенно между 2-м и 3-м пленумами ЦК партии, критике постоянно подвергались практическая деятельность и «теоретические установки» Линь Бяо.

В критических выступлениях в его адрес подчеркивалось, прежде всего, то, что Линь Бяо во время «культурной революции» сосредоточил усилия, главным образом, на устранении своих соперников в руководстве НОАК. В этой связи Линь Бяо «выдумал» «заговор» Хэ Луна, добился устранения Хэ Луна и ряда военачальников, связанных с Хэ Луном, например командующего бронетанковыми войсками НОАК Сюй Гуанда.[238]

Дэн Сяопин заявил, что Линь Бяо «физически и морально истязал» бывшего начальника генерального штаба НОАК Ло Жуйцина.[239]

Сюй Шию сам обвинил Линь Бяо в том, что тот наносил удары по нему, Сюй Шию.[240]

В прошлом заместитель командующего ВВС НОАК Юй Лицзинь был объявлен «жертвой» «преследований» и «репрессий» со стороны Линь Бяо.[241]

Имя Линь Бяо тесно связывалось с именами Чэнь Бода и Цзян Цин, а также с МРО «Имени 16 мая»,[242] а следовательно, и с такими «ультралевыми», как Ван Ли, Гуань Фэн и Ци Бэньюй.

Линь Бяо осуждали за нанесение ударов по авторитету погибшего героя революции Пэн Бая и по его родственникам.[243]

Наконец, в вину Линь Бяо вменялся «подрыв сельского хозяйства страны»; утверждалось, что «из-за Линь Бяо» ряду провинций страны в области сельского хозяйства был нанесен «самый серьезный удар».[244] Эти обвинения не расшифровывались.

При критике Линь Бяо отчетливо прослеживалось стремление отделять Линь Бяо от Мао Цзэдуна. В статье вдовы Ло Жуйцина утверждалось, что в 1966 г. Мао Цзэдун заявлял, что Ло Жуйцин выступал «только против» Линь Бяо, но не против Мао Цзэдуна.[245] В 1970 г. на Лушаньском пленуме ЦК КПК, то есть на 2-м пленуме ЦК КПК 9-го созыва, Мао Цзэдун выступил с документом, озаглавленным «Мое мнение», для того чтобы отмежеваться от позиции Линь Бяо.[246] В августе 1971 г., как свидетельствовал командующий Ланьчжоуским большим военным округом Хань Сяньчу, Мао Цзэдун в личной беседе с ним не соглашался с утверждениями Линь Бяо о том, что «такой гений», как Мао Цзэдун, появляется в Китае только один раз на протяжении нескольких тысячелетий.[247]

Эти высказывания свидетельствовали о коварстве Мао Цзэдуна, который, с одной стороны, выдвигал Линь Бяо на роль «второго человека» в партии и в государстве во время «культурной революции», а с другой, за спиной Линь Бяо вел двойную игру, показывая другим силам в армии и в партии, что в зависимости от того, как сложится обстановка, в зависимости от соотношения сил прежде всего в вооруженных силах, Мао Цзэдун будет способен пожертвовать Линь Бяо.

Попытки нарисовать образ Мао Цзэдуна, критически настроенного в отношении Линь Бяо, отражали намерения определенной части китайских руководителей сохранять «в чистоте» имя председателя, продолжать эксплуатировать тезис о том, что за все ошибки и недостатки начиная с 1966 г. несут ответственность только Линь Бяо и «четверка». Таким образом, вместе с Мао Цзэдуном получали возможность сохранить свою репутацию те члены руководства, которые прошли, «не оступившись», всю «культурную революцию» вместе с Мао Цзэдуном, Линь Бяо и «четверкой». В данном случае действиями этой части руководителей двигало не стремление к исторической правде, а забота о себе, о своем служебном положении.

Далее, Линь Бяо осуждали за «неискренность», за то, что он прикрывал лестью в адрес Мао Цзэдуна свои властолюбивые устремления. В этих целях Линь Бяо «выдумывал» высказывания Мао Цзэдуна и распространял их в виде цитат, «высочайших указаний» по всей стране.[248] Линь Бяо утверждал, что у Мао Цзэдуна «каждое его слово — это истина в последней инстанции». Это выражение Линь Бяо стало расцениваться как «расчленение марксизма».[249]

В этой связи появились развернутые характеристики периода, когда «штаб» Мао Цзэдуна активно осуществлял «культурную революцию». Китайская печать писала, например, о том, что Линь Бяо и «четверка» более десяти лет обманывали народ. Люди слепо верили Линь Бяо и «четверке», потому что они часто ссылались на одно-два высказывания Мао Цзэдуна, как бы выступая от его имени. Теперь утверждалось, что эти «ссылки» часто «искажали» то, что на самом деле говорил Мао Цзэдун, или «вводили людей в заблуждение». Линь Бяо, «используя демагогию», под видом прославления Мао Цзэдуна, на самом деле стремился «прославлять себя и отстранять других». Линь Бяо и «четверка» «осуществляли фашистскую диктатуру внутри партии и вне ее рядов, и люди не осмеливались высказываться. Тот, кто осмеливался высказать мнение, отличное от их точки зрения, становился объектом их жестокой травли и безжалостных ударов, подвергался жестоким физическим пыткам и политическим преследованиям, которые распространялись даже на членов семей и на друзей. Это было царство страха, и никто не чувствовал себя в безопасности».[250]

Отношения в ходе «культурной революции» между руководителями партии рисовались следующим образом: Линь Бяо и «четверка» «фальшивым образом поднимали знамя Мао Цзэдуна. В действительности они поднимали знамя культа и суеверия. Они пытались представить Мао Цзэдуна как изолированное божество, в то время как он был лишь самым выдающимся из ряда опытных и авторитетных вождей».[251]

Осуждению подвергалась вся линия Линь Бяо на то, чтобы закрепиться на вершине пирамиды власти в опоре на культ личности Мао Цзэдуна, эксплуатируя имя последнего. Например, было предано гласности намерение Линь Бяо утверждать себя в сознании руководителей партии и членов партии в качестве такого же «помощника» Мао Цзэдуна, какими («помощниками») были в свое время у Маркса — Энгельс, а у Ленина — Сталин.[252] Во внутрипартийной пропаганде в КПК во время «культурной революции», да и в последующем применялись и продолжают применяться такие упрощенные до примитива обоснования выдвижения того или иного политического деятеля.

Критика Линь Бяо использовалась различными силами в руководстве в то время для того, чтобы защищать позиции, которые зачастую бывали полярно противоположными.

Например, известностью пользовалось положение о том, что в ходе «культурной революции» существовал, а затем был разгромлен «штаб» Линь Бяо. Разгром этого «штаба» трактовался в выступлениях официальной печати как часть борьбы за «недопущение ревизионистского перерождения» КНР. Таким образом, с одной стороны, Линь Бяо осуждали за политику, которая номинально являлась его собственным знаменем, когда он рвался к власти в