Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

себе небеса. Виктор Гюго – землю, и больше чем землю. Лапрад – леса. Мюссе – страсть и ослепительные оргии. Другие – домашний очаг, сельскую жизнь и т. п. Теофиль Готье – Испанию с ее живым колоритом. Что же осталось? Вот это и взял Бодлер. Он был к этому почти принужден». Цит. по: Porché. La vie douloureuse de Charles Baudelaire. P. 205 [1026].

[J 24а, 5]

Порше весьма убедительно показывает, что Бодлер множество окончательных вариантов своих стихотворений создал не за письменным столом (см.: Ibid. P. 109).

[J 24а, 6]

«Однажды вечером он появился на публичном балу, где к нему обратился Шарль Монселе: „Что вы тут делаете?“ – „Дорогой мой, – ответил Бодлер, – я смотрю, как кружатся черепа мертвецов“». Alphonse Seché. La vie des Fleurs du Mal. P. 32 [1027].

[J 25, 1]

«Подсчитали его заработки: за всю жизнь он заработал не больше 16 тысяч франков. Катюль Мендес посчитал, что за день своих литературных трудов… Бодлер получал приблизительно 1 франк 70 сантимов. Ibid. P. 34.

[J 25, 2]

По словам Сеше, отвращение Бодлера к «слишком синему», вернее, слишком яркому небу родилось после пребывания на острове Святого Маврикия. (Ср.: ibid. P. 42.)

[J 25, 3]

Сеше говорит о поразительном сходстве писем к м-ль Добрен и м-м Сабатье (ср.: ibid. P. 33).

[J 25, 4]

Согласно Сеше (ibid. P. 65), Шанфлери вместе с Бодлером принимал участие в основании Le Salut public [1028].

[J 25, 5]

Прарон [1029] о периоде около 1845 года: «Чтобы работать, мыслить, сочинять, мы редко использовали столы… Что до меня, то я и сейчас вижу, как он идет по улице и ловит на лету свои стихи; никогда не видел, чтобы он сидел за столом перед стопкой листков бумаги». Цит. по: ibid. P. 84.

[J 25, 6]

Облик Бодлера, читающего лекцию о Готье в Брюсселе, по описанию Камиля Лемонье [1030]: «Бодлер напоминал священника, искусно жестикулирующего на кафедре. Манжеты из мягкой ткани развевались с монашеской патетичностью. Свои суждения он произносил с почти евангельской елейностью; провозглашал свои признания в любви к обожаемому мэтру литургическим слогом пастырского послания. Бесспорно, он самому себе служил мессу прославленных образов; он был облечен степенной красотой кардинала изящной словесности, отправляющего богослужение перед Идеалом. Его чистое и бледное лицо омрачалось полутенью абажура; я видел, что его глаза сияют, как черные солнца; губы словно жили отдельной жизнью, как и выражение его лица – оно было утонченным и подрагивающим и слегка вибрировало под смычком его слов. Будто с вершины башни он правил испуганным вниманием присутствующих». Цит. по: ibid. P. 68.

[J 25, 7]

Выставив свою кандидатуру во Французскую академию, Бодлер претендовал сначала на кресло Скриба, а затем на кресло Лакордера [1031].

[J 25a, 1]

Готье: «Бодлер любит многосложные и звучные слова, из трех-четырех таких слов он зачастую делает стихи, которые кажутся необъятными и чей вибрирующий звук выходит за рамки размера». Цит. по: Alphonse Seché. La vie des Fleurs du Mal. P. 195 [1032].

[J 25a, 2]

Готье: «Насколько это было возможно, он гнал красноречие из поэзии». Цит. по: ibid. P. 197.

[J 25a, 3]

Э. Фаге [1033] в статье в La Revue: «С 1857 года неврастеников среди нас почти не убавилось, можно даже сказать, что прибавилось. То есть не следует, как говорил Ронсар, „изумляться“ тому, что у Бодлера всё еще есть поклонники». Цит. по: ibid. P. 207.

[J 25a, 4]

Figaro публикует (дата?) статью Гюстава Бурдена [1034], которая была размещена по инициативе Бийо [1035]. Бийо – как судья или государственный обвинитель – незадолго до этого потерпел неудачу, когда в ходе процесса по делу «Мадам Бовари» Флобер был оправдан. Несколько дней спустя в Moniteur выходит статья Тьерри [1036]. «Почему Сент-Бёв… передоверил Тьерри заботу представить „Цветы Зла“ читателям Moniteur»? Наверное, Сент-Бёв не стал писать о книге Бодлера, поскольку счел, что должен соблюдать большую осторожность, чтобы загладить то неблагоприятное впечатление, которое произвела на правительство его статья о „Мадам Бовари“». Ibid. P. 156–157.

[J 25a, 5]

Обличение в статье Бурдена предательски замаскировано под восхваление тех самых стихотворений, против которых было выдвинуто обвинение. После уничижительного перечисления тем Бодлера в статье говорится: «И посреди всего этого четыре пиесы – „Отречение святого Петра“, затем „Лесбос“ и еще две под общим заголовком „Проклятые женщины“ – четыре шедевра страсти, искусства и поэзии: – понятно, когда поэту двадцать лет, его воображение может увлечься подобными темами, но ничто не может оправдать человека за тридцать, предавшего печати книгу, начиненную такого рода чудовищностями». Цит. по: ibid. P. 158.

[J 25a, 6]

Из рецензии Эдуара Тьерри на «Цветы Зла» (Le Moniteur, 14 июля 1857?): «Старый флорентиец не раз признал бы во французском поэте свой пыл, свое страшное слово, свои беспощадные образы и звучание своего медного стиха… Я ставлю эту книгу и талант автора под строгое ручательство Данте». Цит. по: Ibid. P. 160–161.

[J 26, 1]

Откровенное недовольство Бодлера фронтисписом, выполненным Бракмоном с подачи самого поэта, который позаимствовал идею в книге Гиацинта Ланглуа «История плясок смерти» [1037]. Бодлеровское описание эскиза: «Второе издание „Цветов“. Здесь будет древовидный скелет, ноги и ребра образуют ствол, руки, раскинутые крестом, покрыты только что распустившимися листочками и почками, они прикрывают множество горшочков с ядовитыми растениями, расставленными рядами, как в оранжерее садовника». Бракмон явно преувеличивает трудности и, кроме того, игнорирует пожелания поэта, прикрывая таз скелета цветами и отказываясь изображать руки в виде ветвей. Художник, по словам Бодлера, не знает, как должен выглядеть древоподобный скелет, и не представляет, как изобразить пороки в образе цветов (письма цитируются по: ibid. P. 136–137). В итоге вместо этого эскиза был размещен портрет поэта работы Бракмона. Похожий эскиз появился около 1862 года, когда Пуле-Маласси задумал роскошное издание «Цветов Зла». Он заказал Бракмону оформление книги, которое, по-видимому, состояло из декоративных полей и виньеток. Важную роль в них играли эмблемы (ср.: ibid. P. 138). – Образ, с которым Бракмон не справился, был включен Ропсом в фронтиспис к «Обломкам» (1866).

[J 26, 2]

Список рецензентов «Цветов Зла» и изданий, которые имел в виду Бодлер: Бюло – Лакассад – Гюстав Ролан (Revue Européenne), Гозлан (Monde Illustré), Сент-Бёв (Moniteur), Дешанель (Débats), д’Оревильи (Le Pays), Жанен (Le Nord), Арман Фрессе (Salut public, Лион [1038]), Гуттингер (Gazette de France). Ibid. P. 140.

[J 26, 3]

Авторские права на все произведения Бодлера после его смерти были выкуплены на аукционе за 1750 франков Мишелем Леви [1039].

[J 26, 4]

«Парижские картины» появляются только во втором издании «Цветов Зла».

[J 26, 5]

Окончательное название книги было предложено Ипполитом Бабу [1040] в кафе «Ламблен».

[J 26a, 1]

«Амур и череп» [1041]. Стихотворение было навеяно двумя гравюрами Хендрика Гольциуса [1042]. Ibid. Р. 111 [1043].

[J 26a, 2]

«Прохожей». «Крепе указывает как возможный источник одно место в рассказе „Дина, красавица-еврейка“ из книги Петрюса Бореля „Шампавер“: „Мысль о том, что вы никогда больше не увидите молнию, ослепившую вас, женщину, нежданно ставшую вам подругой и пробным камнем всех способностей ваших и сил, мысль, что два существа, созданные друг