Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[J 23, 4]

Бодлер называет Гюго «гением без границ».

[J 23, 5]

Наверное, неслучайно Бодлер в поисках близкого ему стихотворения Гюго выбрал одно из самых банальных – «Призраки». В этом цикле из шести стихотворений первое начинается так: «Увы! Не раз я видел, как умирают юные девы!» Третье – так: «Особенно одна – Ангел, испанка юная!» И далее строка: «Она любила слишком балы – вот что ее убило!» – за которой следует рассказ о том, как она простудилась и сошла в могилу. Шестое стихотворение похоже на концовку уличной баллады: «Все вы, кто на игры бала зван, / Задумайтесь об угасшей испанке» [1012].

[J 23, 6]

Сравнить «Голос» [1013] со стихотворением Виктора Гюго «Что слышится в горах» [1014]; поэт, внимающий реву мира:

Но, чутко вслушавшись, я вдруг услышал ясно

В одном – два голоса, звучавшие согласно

…

…

Но розно слышались в том ропоте глубоком —

Так две струи, скрестясь, текут одним потоком.

И первый был от волн – гимн славы, песнь хвалы,

И пели эту песнь шумящие валы.

Другой был от земли – глухая песнь печали,

И в нем людские все наречия звучали.

Тема стихотворения – дисгармоничность второго голоса, контрастирующего с гармонией первого. Концовка:

И я постичь хотел, зачем творец вселенной

Так нераздельно слил, отняв у нас покой,

Природы вечный гимн и вопль души людской [1015].

[J 23, 7]

Отдельные формулировки из «Шарля Бодлера» Барбе д’Оревильи: «Часто думаешь… что если бы Тимон Афинский обладал гением Архилоха, он мог бы именно так писать о человеческой природе и оскорблять ее, рассказывая о ней! (р. 381.) «Представьте себе этот язык, скорее пластичный, чем поэтический, обработанный и высеченный, как бронза и камень, где каждое предложение имеет завитки и желобки» (р. 378). «Этот глубокий мечтатель <…> задавался вопросом… что станет с поэзией, если она пройдет через голову, организованную так, например, как голова Калигулы или Гелиогабала» (р. 376). <…> Так что, подобно старику Гёте, который превратил себя в торговца турецкой пастилой в своем „Диване“, <…> автор „Цветов Зла“ обернулся в своей мысли злодеем, богохульником, нечестивцем». Barbey d’Aurevilly. XIX siècle. Les œuvres et les hommes. III. Les poètes. P. 381, 378, 376 [1016].

[J 23a, 1]

«Как-то раз один критик (М. Тьерри в Moniteur) утверждал в наивысшей оценке: чтобы обнаружить какое-то родство этой безупречной поэзии… следует обратиться к Данте<…>! (р. 379) Автор настаивает на этой аналогии: «Муза Данте мечтательно узрела Ад, Муза „Цветов Зла“ судорожно вдыхает его одной ноздрей, как загнанная лошадь». Barbey d’Aurevilly. Op. cit. Р. 380.

[J 23a, 2]

Барбе д’Оревильи о Дюпоне: «В этом таланте и в этом мышлении Каин берет верх над тихим Авелем; это – грубый, голодный, завистливый и дикий Каин, который убрался в города, чтобы испить до дна чашу человеческого гнева, что там скапливается, и приобщиться к ложным идеям, что там торжествуют». Ibid. P. 242 («Пьер Дюпон»).

[J 23a, 3]

В рукописи «Ночных мыслей» Гёте есть пометка: «С греческого».

[J 23a, 4]

Бодлер пережил восстание рабочих 1832 года в Лионе, когда ему было одиннадцать лет. Похоже, пережитое не оставило в его душе никаких следов.

[J 23a, 5]

«Один из аргументов, которые он подбирает для своего адвоката, весьма занятен. Он думает, что новый наполеоновский режим после славных воинских побед нуждается в прославлении со стороны словесности и искусств». Alphonse Seché. La vie des Fleurs du Mal. P. 172 [1017].

[J 23a, 6]

«Бездонный» смысл следует определять как «значение». Он всегда является аллегорическим.

[J 24, 1]

У Бланки вселенная оборачивается бездной. Бездна Бодлера – беззвездная. Вселенной ее не назовешь. Но еще меньше она похожа на экзотическую бездну теологов. Она секуляризирована: это бездна знаний и значений. Что упорядочивает ее указатель? У Бланки бездну описывает исторический указатель механических естественных наук. Не описывает ли ее у Бодлера исторический указатель nouveauté? [1018] Не является ли произвол аллегории близнецом моды?

[J 24, 2]

Выяснить, существует ли связь между произведениями, порожденными аллегорической фантазией, и «Соответствиями». В любом случае это два совершенно разных источника творчества Бодлера. То, что первый сильнее всего определяет специфические свойства его поэзии, несомненно. Связь между двумя этими типами значений можно возвести к образу пряжи. Если провести различие между прядильной и ткацкой поэтической деятельностью, то аллегорическое воображение следует отнести к первому типу. – С другой стороны, не исключено, что «соответствия» включаются здесь в игру, во всяком случае в той мере, в какой слово вызывает определенный образ; тогда образ определяет значение слова, а слово, в свою очередь, значение образа.

[J 24, 3]

Исчезновение аллегории у Виктора Гюго.

[J 24, 4]

Не являются ли цветы бездушными? Играет ли это роль в названии «Цветы Зла»? Иными словами, не являются ли цветы символом блудницы? Или это название отсылает к настоящему значению цветов? Сюда же – письмо Фернану Денуайе, сопровождающее два стихотворения о сумерках, отправленных в его антологию «Фонтенбло. Пейзажи, легенды, воспоминания, фантазии» (1855) [1019].

[J 24, 5]

Полное безразличие По к великой поэзии. За одного Фуке он дает пятьдесят Мольеров. Слова «Илиада» и Софокл ничего ему не говорят. Такое отношение можно напрямую связать с теорией l’art pour l’art. Как с этим обстояло у Бодлера?

[J 24, 6]

К отправке двух стихотворений о сумерках Фернану Денуайе для его антологии о Фонтенбло (1855): «Дорогой Денуайе, Вы просите стихов для Вашего сборника, стихов о Природе, не так ли? О лесах, об огромных дубах, зелени, всяких там букашках – в солнечном свете, без сомнения? Но Вы же прекрасно знаете, что меня не волнует растительная жизнь и что вся моя душа восстает против этой новой странной религии, в которой всякое духовное существо всегда будет ощущать нечто shocking. Я никогда не поверю, что душа Богов живет в растениях, и даже если бы она там жила, меня бы это мало волновало и я рассматривал бы свою душу как дар гораздо более ценный, чем душа освященных овощей. Более того, я всегда думал, что в Природе, цветущей и помолодевшей, есть нечто бесстыдное и прискорбное» [1020]. Alphonse Seché. La vie des Fleurs du Mal. Р. 109–110 [1021].

[J 24а, 1]

«Слепые» [1022]: Крепе приводит в качестве источника отрывок из «Углового окна» о том, как слепые держат голову. Гофман считал взгляд, устремленный вверх, назидательно-возвышенным [1023].

[J 24а, 2]

Луи Гудаль раскритиковал Бодлера 4 ноября 1855 года в своем отзыве о публикации стихов из «Цветов Зла» в La Revue des deux mondes, предварившей книжное издание. «Поэзия <…> отвратительная, ледяная, <…> поэзия ледника и бойни». Цит. по: François Porché. La vie douloureuse de Charles Baudelaire (Le roman des grandes existences. 6). P. 202 [1024].

[J 24а, 3]

Рецензии д’Оревильи и Асселино были отклонены Pays и Revue française.

[J 24а, 4]

Знаменитая реплика Валери о Бодлере восходит в основном к тем идеям для оправдательной речи, которые Сент-Бёв изложил в письме Бодлеру [1025]. «Всё уже было захвачено в области поэзии. Ламартин взял