Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

довольно посредственны, за исключением латыни и греческого – очень хорошо, – что меня и спасло». Charles Baudelaire. Vers latins. P. 17, 18, 26 [938].

[J 18, 5]

Андрогины встречаются, согласно Пеладану, у Россетти и Бёрн-Джонса. Péladan. Théorie plastique de l’androgyne. P. 650 [939].

[J 18, 6]

Ernest Seillière. Baudelaire. P. 262 [940]. О «Смерти художников»: «Перечитывая, я говорил себе, что за подписью начинающего литератора это стихотворение не только не заметили бы, но сочли бы нескладным».

[J 18, 7]

Сейер ссылается на «Фанфарло» [941] как документ, недостаточно оцененный биографами Бодлера. Ibid. P. 72.

[J 18, 8]

«Вплоть до самой смерти Бодлер сохранит эту периодическую нескладность, которая была столь чужда ослепительной технике Гюго». Ernest Seillière. Baudelaire. P. 72 [942].

[J 18a, 1]

Ключевые тексты с высказываниями о непристойности изображения страсти в искусстве: второе предисловие к По, этюд о Готье [943].

[J 18a, 2]

Первая лекция в Брюсселе о Готье [944]. Камиль Лемонье сравнивает ее с мессой во славу мастера. Бодлер «обладал степенной красотой кардинала от словесности, священнодействующего перед Идеалом». Ernest Seillière. Baudelaire. P. 123 [945].

[J 18a, 3]

«В салон на Королевской площади Бодлер был допущен с ярлыком пылкого ученика, однако… Гюго, который обычно столь ловко выпроваживал самодовольных визитеров, не распознал „наигранного“ характера и исключительно парижских предпочтений молодого человека… Впрочем, их отношения оставались сердечными, ведь Гюго наверняка не читал „Салон 1846 года“; в „Размышлениях о нескольких современниках“ Бодлер писал о нем с нескрываемым восхищением, достаточно проницательно, хотя и не очень глубоко». Ernest Seillière. Baudelaire. P. 129.

[J 18a, 4]

Бодлер охотно и часто прогуливался вдоль канала Урк, как сообщает Сейер (Ibid. Р. 129).

[J 18a, 5]

О Дюфе – предках Бодлера по материнской линии – ничего не известно.

[J 18a, 6]

«<…> В 1876 году Кладель [946] в статье под названием „У моего покойного мэтра“ напомнит о одной макаберной черте физиономии поэта. Никогда, говорит этот очевидец… он не выглядел более мрачным, нежели в те минуты, когда хотел выглядеть жизнерадостным, поскольку речь его была путаной, а комическая жилка вызывала дрожь. Между двумя взрывами смеха, душераздирающими, будто рыдания, и под предлогом позабавить слушателей, он рассказывал замогильные истории, от которых у них стыла кровь в венах». Ibid. P. 150.

[J 18a, 7]

В каком произведении Овидия говорится, что человеческое лицо было создано, чтобы излучать отблеск звезд?

[J 18a, 8]

Сейер отмечает, что все стихи, приписываемые Бодлеру, некрофилические (Р. 152) [947].

[J 18a, 9]

«Наконец, аномалия страсти занимает определенное место в искусстве Бодлера, по меньшей мере в виде одного из ее проявлений – а именно Лесбоса: другие не получили еще признания в ходе развития морального натурализма». Ibid. P. 154.

[J 18a, 10]

Сонет «Что до меня, будь у меня чудесный парк, тисами засаженный» [948], который Бодлер, вероятно, адресовал девушке из Лиона примерно в 1839–1840 году, перекликается в последней своей строке – «И ты это тоже знаешь, красотка с глазами слишком проворными» – с заключительной строкой «Прохожей» [949].

[J 19, 1]

«Призвания» из «Сплина Парижа» заслуживают особого внимания, особенно реплики третьего персонажа, говорившего «более тихим голосом»: «Это действительно необычно, когда ты спишь не один и лежишь в темноте в кровати со своей няней. Попробуйте, когда получится, сами увидите!.. Пока юный автор изумительного откровения рассказывал свою историю, его глаза таращились каким-то восхищением, которое он, похоже, до сих пор испытывал, а лучики заходящего солнца, пробиваясь сквозь рыжие кудри всклоченной шевелюры, горели в них ореолом скандальной страсти» [950]. Это наблюдение столь же характерно для бодлеровского представления о грешниках, сколь и для ауры публичной исповеди.

[J 19, 2]

Бодлер в письме к матери от 11 января 1858 года (цит. по: Charles Baudelaire. Vers latins / éd. Jules Mouquet. Р. 130 ): «Стало быть, вы не заметили, что в „Цветах Зла“ были две пиесы, касающиеся вас или, по меньшей мере, намекающие на глубоко личные воспоминания нашей прежней жизни, этой эпохи вдовства, от которой у меня остались своеобычные и грустные воспоминания: первая „Я не забыл с городом по соседству“ [951] (Нейи) и следующая „Простосердечная служанка, к которой ревновали вы“ [952] (Мариэтта). Я оставил эти пиесы без названий и без ясных указаний, потому что мне противно проституировать глубоко личными семейными делами».

[J 19, 3]

Мнение Леконта де Лиля, что Бодлер создавал свои поэтические произведения, перекладывая в стихи прозу, передает Пьер Луис (Pierre Louys. Œuvres complètes. XII. P. LIII. Suite à Poétique [953]). С этим мнением перекликается наблюдение Жюля Муке [954] в очерке «Шарль Бодлер» (Vers latins. Introduction et notes par Jules Mouquet. P. 131 [955]): «Леконт де Лиль и Пьер Луис, движимые антипатией к христианскому поэту „Цветов Зла“, отказывали ему в поэтическом даре! Бодлер, по свидетельству друзей юности, начинал с того, что писал тысячи легковесных стихов на какую угодно тему, что он не мог бы сделать, если бы не мыслил стихами. Он по своей воле обуздал эту легкость, когда… в 22 года взялся за поэмы, которые поначалу назвал „Лесбиянки“, а затем „Лимбы“ <…>. Создание „Малых поэм в прозе“, <…> где поэт вернулся к темам, которые уже обработал в стихах, начинается по меньшей мере через десять лет после „Цветов Зла“. Так что Бодлер, с трудом сочиняющий свои стихи, – всего лишь легенда, которую он сам, возможно, пустил в ход».

[J 19, 4]

Согласно Раймону Триалю (Raymond Trial. La maladie de Baudelaire. P. 20) [956], наследственный и приобретенный сифилис не исключают друг друга. Так что у Бодлера к сифилису, унаследованному от отца и проявившемуся у обоих его сыновей и жены в гемиплегии [957], добавился приобретенный.

[J 19a, 1]

Бодлер, 1846 год. «Вы когда-нибудь испытывали – вы все, кого любопытство фланёра не раз бросало в какую-нибудь уличную свару, – ту же радость, что испытывал я, видя, как страж общественного покоя, жандарм или полицейский, налетает на республиканца? Говорило ли вам ваше сердце: налетай, налетай посильнее: человек, на которого ты налетаешь, враг всем искусствам и ароматам, фанатик подручных средств – враг Ватто, враг Рафаэля». Цит. по: Raymond Trial. La maladie de Baudelaire. P. 51.

[J 19a, 2]

«…не касаться ни опиума, ни Жанны Дюваль, говоря о „Цветах Зла“?» Gilbert Maire. La personnalité de Baudelaire. P. 244 [958].

[J 19a, 3]

«Постичь Бодлера, не прибегая к его биографии, – такова основная задача и конечная цель нашего начинания». Ibidem.

[J 19a, 4]

«Итак, мсье Жаку Крепе угодно, чтобы мы рассматривали самого Бодлера, чтобы правда жизни убедила нас в ценности творчества, будто сострадая человеку, мы научаемся любить его творения?» Ibid. P. 414.

[J 19a, 5]

Мэр пишет (Р. 417), что «несравненной чувствительностью» Баррес [959] обязан Бодлеру.

[J 19a, 6]

Анселю в 1865 году: «Можно быть одновременно и гением, и глупцом. Виктор Гюго нам это доказал <…>. Даже Океану от него стало скучно» [960].

[J 19a, 7]

По: «Я мог любить, скажет он откровенно, только если к дыханию Красоты примешивается дыхание Смерти». Цит. по: Ernest Seilliere. Baudelaire. P. 229 [961]. Автор напоминает, что после смерти