Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

росла любопытной, жадной до знаний и готовой любить каждую крошечную жизнь, будь то бабочка или цветок. Только паукам она отказывала во всякой милости и безжалостно изгоняла пронзительным криком или попросту зажмуривалась, пока отвратительное восьминогое не уползало в какую-нибудь щель.

Отцовские истории все-таки накрепко застревали в ее крошечной голове, и главным своим развлечением Ху Янмей считала изучение дома. Он был старый, и странных вещей в нем хранилось достаточно: господин Дай купил его у разорившегося древнего рода вместе со всей обстановкой и даже личными вещами, которые не пожелали забрать прежние хозяева.

Девочка находила старинные письма, половину которых не могла прочесть, древние свитки и несколько поврежденных временем шкатулок с какой-то легкомысленной чепухой вроде истлевших цветов и дурно пахнущих притираний. Госпожа Ху никогда такую чушь не хранила — все ее вещи были строго разложены по местам, а часть вовсе не доставалась из сундука. Она говорила, что нужно всегда быть готовой к приключениям — мало ли какое чудо постучит в дверь! Только и успеешь подхватить сундук и забросить его в повозку…

Ху Янмей никуда ехать не хотелось, но если чудеса, то как тут остаться?

Чудеса появились много позже. На крыльце оставили маленькую шкатулку, до краев заполненную изрезанной в клочья бумагой. Брать чужое было опасно, выглядывать из двери родители запрещали, но она только руку протянула и забрала маленькую шкатулку; никто и не заметил.

Вытащив легкие обрывки, она на самом дне нашла что-то странное: будто пластину отполированного металла разбили на мелкие куски и ссыпали в шкатулку вместо драгоценных серег и бус. Ху Янмей долго складывала их и так и эдак, и наконец у нее получилась какая-то большая рогатая голова.

Так и не разобравшись, к чему это, девочка сложила все обратно в шкатулку и понесла отцу.

Господин Ху при виде обломков немного побледнел, но только потрепал дочь по голове и велел найти себе достойное занятие. Достойные занятия Ху Янмей недолюбливала — это были сплошь уроки вышивания или скучные переписывания сложных символов, но отцу перечить не хотелось.

Уже поздно вечером, не дождавшись ни родителей, ни сказок, девочка выскользнула из постели и на цыпочках побежала по коридору. Что-то странное вокруг происходило; штука в шкатулке непременно хранила тайну, но раскрыть ее придется отцу, потому что сама Янмей то ли слишком мала, то ли еще глупа. Однако послушать, в чем разгадка, ей точно никто не помешает!

За дверью отцовского кабинета была и мама. Ху Янмей услышала ее тихий вздох и затаилась, стараясь не выдать себя ни звуком. Конечно, ей объясняли, что подслушивать нехорошо, но Дракон за такое точно не утаскивал!

— Если его и вправду забрали… — не договорив, госпожа Ху вздохнула еще раз. — Он не станет нас покрывать. Мы ему чужие люди. Никакая милость не длится так долго…

— Милость в пыточных исчезает с первым же надрезом, — перебил ее господин Ху. — Ночь потратим на сборы и подождем вестей; если же он и к утру не появится… будем полагать, что он предупредил нас, как смог. Это большее, на что приходится рассчитывать.

— Я не хочу никуда ехать, — призналась госпожа. — Я уже не столь юна, а жизнь без крыши над головой отвратительна.

— Отвратительна не жизнь, а смерть.

Повисла тишина. Слушать тишину было неинтересно, да и разговор оказался вовсе не занимательным. Ху Янмей уже попятилась от двери, когда госпожа обронила:

— Не могу даже представить, каково ему, если он и правда…

— Хочешь на его место?

Голос отца показался девочке каким-то неправильным, колючим и холодным. Развернувшись, она тихонько побежала обратно в комнату.

Наутро ее разбудили еще до рассвета. Госпожа Ху объявила, что им пора отправиться в путешествие. Часть вещей уже загрузили в единственную повозку, а сонную Ху Янмей замотали в платки, скрывая лицо…

Кони тронулись, недовольно фыркая. Предрассветный туман висел между деревьев, медленно рассеиваясь; лето подходило к концу.

Нескольких солдат, перекрывших дорогу, первой заметила служанка. Не говоря ни слова, она остановила повозку и спрыгнула на землю, склоняясь над колесом. Обменявшись взглядами с господином Ху, она едва заметно кивнула.

Госпожа Ху привлекла к себе дочь и заговорила мягко, с улыбкой:

— Помнишь, что я рассказывала о кровожадном Драконе?

Ху Янмей кивнула и с тревогой всмотрелась в заблестевшие глаза матери.

— Никогда не забывай об этом. Никогда не показывай Дракону своих глаз.

Ничего не понимающую девочку с рук на руки передали служанке. Никто больше не произнес ни слова.

Подхватив ребенка, девушка неспешно побрела к дому. Ху Янмей через ее плечо с недоумением смотрела на удаляющуюся повозку.

— Мама передумала? Они поедут без нас?

— Да, маленькая госпожа, теперь они поедут без нас. — Служанка повыше подбросила Ху Янмей, пытаясь поудобнее устроить ее на руках.

— Я уже большая, зачем ты…

На полпути девушка вдруг свернула с дороги и полезла во влажные от росы кусты.

Им пришлось обойти еще три засады, прежде чем удалось выбраться через густо заросшее травой поле. Ху Янмей ползла на коленях, и в прорехах зелени над ее головой блеклой голубизной опрокинулось небо.

Нет никакого Дракона, мама. Нет никакого Дракона, посмотри!..

«Нет никакого Дракона», — твердила она служанке в полуразвалившемся сарае.

«Нет, — повторяла в рыбацкой деревеньке. — Никому не нужны мои глаза!»

«Нет никакого Дракона», — шептала она, когда солдаты согнали их в кучу посреди улицы.

А потом она увидела его. Увидела и поняла, что всю ее жизнь он кружил рядом и только ждал момента, чтобы рухнуть с небес.

Никакая боль не казалась ей достаточной, чтобы заглушить собственный шепот.

Дракон есть, мама. Он нашел меня. Я не смогла убежать.

Глава 25

Ши Мина швырнуло вверх, выталкивая из тьмы прямо к тусклому солнцу. На оглушительное мгновение он оказался так высоко, что фигурки людей внизу виделись маленькими и болезненно-яркими; обессилевший Ду Цзыян, неподвижной статуей сидящий на полу Мастер, мечущийся от стены к стене Кот. У плеча Ду Цзыяна крошечным пятнышком притаилась наложница.

У входа съежился Вэй