Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

В разговоре среди прочего, мне рассказали, что мой прадед Гирш-писарь (староста Лашевичей сто лет назад) умер здесь, в Иерусалиме, и был похоронен на Елеонской горе. Мой двоюродный дед написал мне на листке бумаги все признаки, по которым я мог найти могилу и надгробие, и действительно на следующий день я пошёл туда. Со странным чувством я прошёл по кладбищу, где похоронены, пожалуй, сотни тысяч евреев со всего мира, приехавшие в Иерусалим, чтобы умереть и быть действительно похороненными здесь, на Елеонской горе. И с внутренней гордостью я смотрел на надгробие на Елеонской горе над могилой моего прадеда Цви Мышковского. Кладбище стало мне как-то ближе и дороже…

Самаритяне

Последние остатки вымирающего племени

Несколько лет назад по пути в Калифорнию я ненадолго остановился в Фениксе, штат Аризона. Недалеко от вокзала я заметил группу индейцев, сидящих на коврах на земле. Рядом с каждой семьёй на землю были брошены на продажу изготовленные ими изделия: шнурки с бусинами, корзинки, резная посуда, расписные горшки и миски, деревянные игрушки и т. д. Их внешний вид произвёл на меня ужасное впечатление, совершенно непохожее на моё представление о них, сложившееся у меня из различных рассказов, книг и фильмов, изображавших их хорошими наездниками, отважными юношами, героями. На их лицах было впечатление усталости, лени, апатии. Когда кто-то из них двигался, чтобы что-то показать или подарить, сразу можно было заметить, что у немногих оставшихся в живых индейцев не осталось почти ничего из того, что называется жизнью. Я впервые увидел, как раса вымирает.

Я вспомнил индейцев, когда увидел самаритян[250] в Земле Израиля в их домах во время молитвы в Йом-кипур в маленькой комнате в Неве-Шоломе[251]. Всего в группе было 12 человек и все они были самаритянами из Яффы. Из сотен тысяч самаритян прошлых лет до сих пор осталось не более 150.

Мне довелось жить в Яффе по соседству с самаритянской семьёй, которая состояла из пожилых родителей: раввина Переца с женой и их четверых детей — все женатые — трое сыновей и одна дочь. И мы с ними были очень дружны друг с другом. Они часто приходили к нам, а мы к ним. Все они были красивыми высокими и стройными. Все они говорили на нескольких языках, а сыновья даже могли говорить по-французски и по-английски и работали в местном правительстве Великобритании. Все вместе они занимали две комнаты. Как они все могли жить в маленькой квартирке, до сих пор остаётся для меня загадкой… Их родным языком был арабский, но с евреями они говорили на иврите, с турками — на турецком, а с европейцами — на французском или английском. Старики были одеты по-арабски, а дети — по-европейски, только с фесками на головах. Они были по-своему очень упрямы и голосовали за сионистов, хотя идеологически и психологически они жили в той эпохе, когда евреи ещё были самостоятельными в Земле Израиля. И для меня это было очень интересно. Видное место среди самаритян в Яффе занимал старый раввин Перец — он был их раввином и лидером. Старуха была у арабов так называемой лекаршей. Она лечила их травами и разными отварами.

В Йом-кипур они молились с пяти часов утра весь день, не переставая, громко повторяя все вместе совершенно гармонично и очень лирично молитвы слог за слогом, слово за словом. Все они сидели на коврах на полу, облачённые в белые одежды и талиты поверх арабской одежды и с турецкими тюрбанами на головах. Их молитва меня заинтересовала, и так как их «синагога» находилась по соседству с моей комнатой, я целыми днями слушал их молитву и всё время искал в их пении хотя бы одну мелодию, один музыкальный оборот, хоть что-нибудь, что было бы похоже на наше молитвенное пение в Йом-кипур, но мои поиски были тщетны: я не нашёл ничего похожего — их пение было совершенно не похоже на наше. Оно было воистину восточным, не в нашем еврейском, а в местном духе Земли Израиля. А возможно, это и было нашей древней манерой пения — не берусь утверждать.

Первая Тора самаритянской общины в Наблусе

Рош ха-Шана, Йом-кипур и Суккот[252] наступили у самаритян в том (1921) году на день раньше, чем у наших евреев, и это потрясло ашкеназы, сефардов и йеменских евреев. Пустячок: у нас наступает Йом-кипур, а у них уже был Йом-кипур. Они едят, могут работать, как в обычный день года…

Интересно, что вражда между евреями и самаритянами, берущая начало тысячи лет назад, жива и сегодня. По сей день евреи не могут забыть жителям Наблуса их доносы, провокации и роль, которую они сыграли в еврейской истории. Евреи не считают их евреями, и самаритяне воспринимают это очень болезненно. Прижав кулаки к сердцу, они клянутся, что являются истинными евреями, произошли от колен Манассии и Ефрема и сохранили свою национальную чистоту лучше, чем наши евреи, невзирая на неописуемо ужасные обстоятельства, в которых они жили на протяжении двух тысяч лет. Это были исконные евреи, которых ни римляне, ни греки, ни крестоносцы, ни магометане не смогли оторвать от родной земли. Правда, это стоило им слишком дорого, но они так не считали.

Впервые в нашей истории самаритяне упоминаются в четырнадцатом веке до нашей эры как жители Сихема[253] между горами Айбаль[254] и Гризим[255], местности, очень богатой водой и зеленью. Колодцы Иакова и могила Иосифа видны здесь и сегодня. Во времена иудейского правления самаритяне приняли еврейскую веру и создали еврейскую религиозную секту, которая очень быстро развивалась. Они считали священной не гору Мориа[256], как все евреи, а гору Гризим. Это единственные евреи, у которых до сих пор есть первосвященник. Однако евреи мира не считают их чистокровными евреями, детьми десяти еврейских колен. Но они признают, что самаритяне имеют семитское происхождение. Наша Книга Царств сообщает нам, что Саргон[257], царь Ассирии, поселил их в местах изгнания евреев в районе Самарии около 2700 лет назад. Со временем они приняли иудейскую религию, еврейские законы, сохранив при этом законы и обычаи своего прежнего идолопоклонства, просуществовавшего недолго. Иудаизм с язычеством не могли существовать долго, и в конце концов они полностью отвергли идолопоклонство