Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Уезжая из Германии, Плиний проехал через Бельгийскую Галлию. Там он видел семейство Корнелия Тацита, прокуратора этой провинции, который был дядей или отцом бессмертного историка этого имени.

Ничто не указывает точно времени возвращения Плиния в Рим. По одним, ему было тогда двадцать семь, по другим – двадцать девять лет. Последнее число, кажется, следует предпочесть, ибо ему было двадцать шесть, когда Помпоний поручил ему начальство над крылом конницы; предположить время двух-трех лет для всего сделанного им с тех пор в Германии – не много.

Конечно, многие читатели, мало знакомые с обычаями древности, удивятся, узнав, что Плиний, воротясь с германской войны в Рим, сделался адвокатом.

По возвращении он стал защищать дела в суде, согласно обычаю римлян, у которых занятие адвокатурой мирилось со всеми другими профессиями. Несомненно, повторяем, многие удивятся, узнав, что военный человек прямо стал деловым человеком, носивший меч облекся в тогу. Таковы были свычаи и обычаи римлян. Тогда не было того узкого деления занятий, которое закабаляет самого совершенного человека в рамку раз избранной специальности.

Променяв оружие на тогу, Плиний воспользовался великим успехом. К нему беспрерывно обращались и дорого платили за защиту.

Здесь в жизни нашего героя долгий перерыв. Чтоб его восполнить, надо предположить, что адвокатские успехи долго заставили его заниматься судебными делами.

Это мнение подтверждается тем, что написанное в это время Плинием новое сочинение называется Studiosus. В Риме под именем Studiosі разумелись те, кто посвятил себя изучению законов.

В этом сочинении Плиний написал руководство для оратора от самой колыбели. Он говорит, чему ему надо учиться и в чем упражняться, и доводит его до совершенства в искусстве. Советы и наставления, заключавшиеся в Studiosus, очевидно, были плодом личного опыта автора. Плиний собрал в нем отрывки лучших речей, произнесенных на римском форуме.

Мы можем составить понятие об этой книге только по отрывкам, находящимся у Квинтилиана. Плиний указывал даже, как должен одеваться оратор, какую носить прическу и как отирать пот на трибуне. Квинтилиан весьма похваляет это сочинение; он причисляет автора к писателям, которые говорили об ораторском искусстве с наибольшим знанием.

Но, на наши глаза, величайшая похвала, какую Квинтилиан произнес Studiosus'у Плиния, заключается в том, что он следовал его плану в своем Іnstitutio oratoria.

Некоторые новейшие ученые полагают, что Плиний написал своего Studiosus'а с целью быть полезным своему племяннику. Известно, что Плиний часто ездил в Ком, чтоб следить за воспитанием своего племянника и приемного сына, и что он посвящал этой заботе все свободное от адвокатских и литературных занятий время.

Все это происходило в царствование Клавдия и Нерона. В это время приходилось употреблять свой досуг так, чтоб не возбуждать ни подозрения, ни зависти. Плиний сумел достигнуть этого, но люди, умевшие, подобно ему, сделать это, встречались все реже и реже в империи.

Династия Цезарей, даже раньше своего прекращения рядом жестоких безумцев, дураков и кровожадных тиранов, никогда не благоприятствовала наукам и философии. Не в смутные и бедственные времена первых императоров могли с успехом развиваться науки! Но после Тиберия и даже в последние годы его жизни наука и философия начали считаться занятиями подозрительными. Всякая философия и вообще всякое научное исследование вытекает из свободы духа и в свою очередь порождает эту свободу. Рим Цезарей не терпел этой пропаганды мысли. Плинию приходилось прожить лучшие годы своей жизни в это время, которое так энергически характеризует Тацит, говоря:

«Отправили в изгнание всех учивших мудрости; изгнали все свободные искусства, чтобы ничего прекрасного и честного не представлялось взору»[131].

Горе тем, кто казался ученым, если не умел при этом осторожно избрать предмета своих изучений!

Не только над Италией тяготел этот террор, но и над Востоком.

«Когда в Италии, при императорах-тиранах, – говорит Кювье, – отсутствие личной безопасности, страх доносов заставляли припрятывать свои богатства и знания, и в особенности препятствовали заниматься естественной историей, которая по необходимым для нее снарядам привлекает большее внимание, чем чисто умозрительные науки, и в Египте положение науки не было удовлетворительно: соревнование уже не было так сильно в учреждениях, созданных Лагидами, с тех пор как его не возбуждало покровительство этих государей»[132].

Итак, подозрительный дух Цезарей тяготел над науками и в Александрии, как и в Риме, хотя, может быть, не в столь сильной степени.

Беседа Плиния с Веспасианом. Рисунок XIX в.

Таким образом, социальная среда представляла мало благоприятного для выполнения огромного ученого предприятия, над которым Плиний думал, кажется, всю жизнь. Он только исподволь и тайно мог собирать материалы. Он обнародовал между тем четвертое сочинение, которое, конечно, не могло быть заподозрено самой мрачной тиранией; мы говорим О трудностях или двусмысленностях выражений (Dubii Sermonis libri VIII)[133].

После этого сочинения Плиний написал другое, более обширное, которое было обнародовано только в царствование Тита, именно Историю своего времени, в тридцать одной книге. Это было предпоследнее его сочинение.

У аббата Сийеса спросили, что он делал во время революции. «Я жил», – отвечал он.

Во время мрачной тирании Калигулы, Клавдия или Нерона было труднее жить человеку, носившему известное имя, чем сохранить жизнь во время быстрой революционной бури, пронесшейся над Францией. Плиний сумел прожить при Нероне и даже сделать свое существование не совсем бесполезным для наук и искусств.

Племянник Плиния в письме, писанном к Мацеру, сделал список и указал порядок обнародования всех сочинений своего дяди. Мы считаем нелишним привести это письмо, потому что оно заключает, кроме точного списка книг, написанных Плинием-естествоиспытателем, прелюбопытные подробности о том, как работал этот знаменитый ученый:

«Я очень рад, – пишет Плиний Младший, – видя, что вы так усердно читаете книги моего дяди, что желаете иметь все им написанные и просите у меня указания на этот счет. Я напишу для вас каталог, а также в каком порядке они были сочинены. В самом деле, и такие сведения будут приятны людям любознательным. Первое сочинение Об искусстве метать копье с лошади в одной книге. Дядя написал его с уменьем и тщательно, когда служил в качестве начальника крыла (ala). Второе – Жизнь К. Помпония Секунда в двух книгах; Помпоний особенно любил Плиния, и его сочинение было долгом, уплаченным памяти его друга. Германские войны в двадцати книгах; в них описаны все войны, какие мы вели с германцами. Он начал это сочинение, когда служил в Германии, и был побужден к нему