Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

оно требовалось, и даже никогда не предлагать своего содействия было бы также опасно. Инстинкт тирана подскажет ему врага в значительном человеке, который живет вдали, не прося ни занятий, ни милости. С другой стороны, не объяснишь всего сказанного Плинием Младшим о том, что его дядя употреблял много времени на общественные дела и обязанности, если предположить, что он столь долгое время жил частным человеком. Приведенное нами письмо, кажется, указывает на иное.

Сближая некоторые числа, мы полагаем, можно заключить, что при восшествии Веспасиана на престол Плиний был прокуратором Испании. Если эта догадка справедлива, то Плиний назначен на это место самим Нероном. В самом деле, нельзя предположить, чтобы Плиний был назначен прокуратором и послан в Испанию во время кровавого кризиса, последовавшего за смертью Нерона, когда три императора – Гальба, Отон и Вителлий – возвысились и пали в несколько месяцев.

Плиний по крайности два года прожил в передней Испании. Вероятно, возвращаясь из этой провинции, он посетил Нарбоннскую Галлию, прекрасную топографию которой он написал.

Со времени возвращения в Рим все становится ясным в жизни Плиния. Он умел снискать покровительство и дружбу императора. Его главное занятие в продолжение многих лет состояло в том, чтоб быть тайным советником Веспасиана. Этот великий человек, и сам весьма трудолюбивый, полагавший, что император должен умереть на ногах, призывал Плиния к себе каждое утро до восхода солнца. Он советовался с ним насчет общественных дел и в то же время беседовал об обычных занятиях нашего ученого, то есть об естественной истории.

Виньетка напротив этой страницы представляет именно одну из таких бесед могущественного императора и ученого естествоиспытателя.

В последние годы своего пребывания в Риме Плиний окончил, или по меньшей мере приготовил к окончанию, свой огромный труд.

Через некоторое время африканские пираты показались в виду средиземного побережья Италии, и Веспасиан приказал собрать флот в Мизене, откуда можно было наблюдать за Африкой, Испанией и Галлией. Начальствование этим флотом было поручено Плинию.

Четыре года спустя, в 79 году нашей эры, произошло страшное извержение Везувия, поглотившее Геркулан, Помпею, Стабию; при этом погиб и Плиний.

Веспасиан умер в том же году, но он был еще жив, когда Плиний посвятил свою Естественную историю Титу, уже соправителю империи, хотя это положение не обозначалось никаким политическим титулом, ибо титул Іmperator, который носил Тит, был только воинским почетом. Вот как начинается посвящение Плиния:

«Плиний Секунд любезному Титу Цезарю, привет.

Книги о естественной истории, всемилостивейший император (если позволите, я дам вам столь заслуженный титул, потому что титул величайшего принадлежит вашему отцу), эти книги, сочинение новое для муз ваших римлян и последний мой труд, будут предметом этого дружеского письма. Триумфатор, цензор и шесть раз консул, разделяющий трибунскую власть и (что еще выше с вашей стороны, ибо это одновременная служба и вашему отцу, и сословию всадников) префект претории, – вот что вы для республики, не переставая быть для нас простым товарищем по оружию. Величие и фортуна ничего не изменили в вас, кроме того, что теперь вы можете делать все доброе, что хотите. Между тем как уважение других имеет к вам доступ в силу этих титулов, чествовать вас, обладаем только близостью к вам и смелостью».

Естественная история, поднесенная сыну императора, была новостью для римлян. Этот народ, у которого процветали поэзия, красноречие и история, никогда не выказывал ни малейшего стремления к наукам. Лучшие гении Рима говорят о них только с презрением. Так, например, Цицерон говорит, что для самых посредственных умов, чтобы успеть в науках и даже блистать в них, нужна только добрая воля. Что касается до искусств, если исключить земледелие и немного позже врачебное искусство, то гордые квириты относились к ним с тем же презрением. Поэтому неудивительно, что раньше Плиния никто не вздумал написать подобного рода сочинения, которое должно было найти мало читателей и не принести никакой славы автору. Впрочем, как с справедливой гордостью говорит Плиний, его предприятие было задумано с необычной смелостью: он хотел в нем коснуться всего, что греки разумеют под словом энциклопедия (quae Graeci vocant τάς ἐγκυκλοπαιδειας). Далее, даже между греками, которые уважали и развивали науки и искусства наравне с поэзией, красноречием и другими умственными работами, никто еще после Аристотеля не дерзнул заключить в одном сочинении всего, заключавшегося в обширном труде Плиния. С этой точки зрения его племянник мог без особого хвастовства сказать, что Естественная история «разнообразна, как сама природа». Заметим, однако, что в этом разнообразии, необходимо и существенно беспорядочном, слишком часто вовсе не видно естествоиспытателя.

Сочинение Плиния, написанное учительским слогом и с энтузиазмом, порой декламаторским, внушило римлянам уважение к себе. Оно заставило их принять науку, по крайней мере в предложенном виде. Успех этой книги был огромный не только в образованных и аристократических классах, но и между промышленниками, ремесленниками, торговцами и другими людьми низшего положения в обществе, для которых никто не писал еще. В этой огромной компиляции можно было почерпнуть множество любопытных сведений и полезных указаний для механических искусств и ремесел, потому что этот специальный отдел обработан лучше других. В самом деле, чего только нет в этом сочинении, где вкратце были изложены материалы, извлеченные более чем из 2000 волюмов, и трактовалось о самых разнообразных предметах, начиная с метафизики и до поварского искусства! Самые выписки были собраны и сохранялись под именем Electiones Commentarii. Они очень ценились современниками Плиния. По смерти его один любитель, Ларгий Лициний, предлагал за них его племяннику четыреста тысяч сестерциев (около 85 000).

«Если б удалось вполне понять Плиния, – говорит Кювье, – то мы узнали бы некоторые способы, при помощи которых древняя промышленность создавала продукты, которым мы не вполне успешно подражаем».

По нашему мнению, главный источник успеха книги Плиния в древности заключался именно в чисто промышленной части сочинения; эту часть тогда понимали лучше, чем теперь. Описывая различные промышленные процессы римского мира, Плиний распространял, обогащал и в то же время облагораживал промышленные искусства. Кювье справедливо заметил, что Естественная история Плиния для промышленных искусств и занимающихся ими важнее, чем собственно для естествоиспытателей.

Плиний примирил своих современников с науками и своим успехом возбудил соревнование; едва он умер, как появился подражатель, или, вернее, рабский пересказчик его, Солин, которому наградой за это было прозвище Плиниевой Обезьяны.

Итак, известность Плиния при жизни его была огромна. Она поддерживалась и в следующие века. Казалось бы, что открыто проповедуемое им многобожие должно было повредить ему в мнении христиан. Ничуть не бывало. Из Хроники Евсевия, из многих писем св. Иеронима