Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

Поблагодарил старичка, купил пару книг по истории, по кулинарии (чему старичок удивился) и всю свободную бумагу, которая только у него есть. Заметил, что у Мейдж глазки сверкают в этой лавке, ей прям хотелось здесь остаться и уткнуться в эти страницы, но свой животный позыв она удержала. Пообещал ей удовлетворить её животный позыв к знанию по приезде на остров, на что мне так очень непрозрачно намекнули, что в каюте меня ждёт кое-что особенное. Но меня, скорее всего, ждёт облом в виде морской болезни.

В Ланниспорте мы не задерживались: день на все дела — и на корабль. Тигетт доложился брату и встретился с нами уже на пристани. Сандора и Сандру с Агнес решили брать с собой — дома их ничего хорошего не ждёт, а Мейдж к ним уже прикипела. Сир Вардис торжественно презентовал нам «Морского огурца» — лоханку, что видала свои лучшие дни, наверное, ещё при деде короля Эйриса. Старый пошарпанный корабль с заплатанными парусами и с пьяным капитаном, рядом с которым стоял сир Вардис. Тигетт вдруг вспомнил, что он ещё не всё рассказал брату, а Агнес с детьми подумали, что с их отцом-тираном гораздо безопаснее. Вот пяткой чуял, что Вардису такие дела доверять нельзя, но уже спустил наш бюджет на это корыто.

Глава 24 - Великий Ктулху спит и видит сны.

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо… блюэргх! — известнейшую морскую шанти времён Эдварда Тича в исполнении сира Тигетта прервало знакомство внешнего мира с богатым внутренним миром самого сира Тигетта.

— Слабак ты, Ланнистер. Четырнадцать человек на сундук мер… блюэргх! — эстафету знакомства двух миров продолжил и тут же прервал сир Вардис.

— Господ… — прерываюсь, чтобы не выблевать собственные внутренности наружу. — Кхм, господа, я не намерен выносить наше «блюй-ведро», поэтому… Тринадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведёт до конца! Йо-хо-хо, и бутылка рому! Я… блюэргх! Хотел сказать, что выиграл, но, походу, в этот раз мне выносить это долбаное ведро, в котором в такт волнам качается богатый внутренний мир трёх мужиков.

А как же трое мужиков оказались в одной каюте, пропахшей потом, грязью и Атом знает чем ещё? Ответ прост: мы всех достали. Ну не виноваты мы, что море нас ненавидит. А у меня тяжёлая эмоциональная травма: Мейдж меня предала в угоду двум малолетним засранцам, причём, по-моему, Сандор показал мне чисто вестеросский жест — типа «отвали от моей женщины». Вот про этот мелкий нюанс я уже побоялся спрашивать у парней: а если матросня узнает — вовек не отмоюсь. Вот и сидят в просторной и чистой каюте женщины с детьми, а в маленькой паршивой — трое мужиков. ГДЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ?!

А самое обидное — мой прогноз сбывается: «кое-что особенное» мне теперь светит только на Медвежьем острове, а до него ещё пилить и пилить. А я уже привык засыпать и просыпаться с шикарнейшей брюнеткой под боком. Но страдал теперь не только я, а ещё и верные четвероногие спутники парней — от Демона. Тот следовал древнейшему правилу, которое так же старо, как и человечество: мальчики, девочки — в попу, без разницы. Конь сира Вардиса пострадал повторно, а бедное животное сира Тигетта познало на себе «главный калибр» Демона, причём тот отдавал предпочтение именно коню Ланнистера.

Когда я в очередной раз ощутил неповторимый аромат перегара капитана, тот наконец нас обрадовал: мы достигли первой остановки на нашем маршруте — Железных островов. В обычной ситуации любой здравомыслящий моряк и путешественник просто причалит, по-быстрому сделает свои дела и как можно дальше уберётся от этих мест. Репутация у островитян была… как бы мягче это сказать… своеобразной.

Достаточно ёмко говорил об укладе жизни на Железных островах семейный девиз их лордов: «Мы не сеем». Вместе с «мы не сеем» идут также «мы не добываем», «не обрабатываем» и «не производим». Мы вообще ничего не делаем, только грабим — крайне интересная экономическая модель процветания общества. Их за это, кстати, и ненавидят все. То есть абсолютно все ненавидят жителей Железных островов и мечтают их как можно более жестоко удавить. Прям «Черти» из Убежища 3, только на целый регион.

Но нам троим было просто насрать на Железные острова и их репутацию отбитых на всю голову пиратов. Мы увидели самое прекрасное на свете зрелище, что туманило нам взор, мутило рассудок и заставляло нас троих держать секреции организма внутри себя: холодные и неприветливые берега острова Пайк были для нас землёй обетованной. Лордпорт — я уже заранее влюблён в тебя!

Через несколько часов после высадки на острове.

Так, возможно, с моей влюблённостью в этот загаженный чайками кусок камня посреди холодных вод и колючих ветров я поспешил. Слово «Мухосранск» писали именно под это место. Тут вообще ничего нет, только голые, обдуваемые всеми ветрами скалы, на которые чайки поколениями срали, — на окрестные камни и головы местных жителей. И всё. Другого описания это место не заслуживает. У людей, которые живут в таких условиях, обычно вырабатывается мнение, что раз они обитают там, где все остальные боятся, то они автоматически становятся охренеть какими крутыми перцами, кому сам чёрт не брат и дьявол не соперник. Но в реале в таких местах живут люди, откуда их погнали все остальные, то есть обычные отщепенцы.

— Вполне здравая мысль, — бл***, я конкретно так одичал, что до сих пор транслирую мысли вслух.

— Долго слушала?

— Не волнуйся, я привыкла. Но тебе нужно избавляться от этой привычки как можно скорее: я не хочу, чтобы наши будущие дети слушали весь твой бред и воспринимали его всерьёз.

— Кстати, раз уж ты завела разговор о продолжении рода...

— Терпи. С нами дети, и я не хочу, чтобы они нас ночью слушали.

— Они вырастут и поймут, что да как.

— Похотливый ты мой, я тебя слишком разбаловала. Теперь ты меня получишь, только когда мы доберёмся до Острова.

— Большой Вик как раз таки рядом...

— Медвежьего острова, Марк! — Она соблазнительно развернулась на носках и ушла в сторону пристани.

Я не мог оторвать взгляда от такого сокровища, что позволило мне находиться рядом, и проклинал себя за свой длинный язык. Теперь придётся терпеть до Медвежьего острова. Но когда мы