Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

а предложить им, кроме железа, было нечего. Но никто из железнорожденных не желал спускаться в шахты, считая это уделом рабов. В итоге острова беднели, а сердца людей все чаще склонялись к тем капитанам, что на свой страх и риск следовали Старому Закону.

Турнир в честь десятилетия правления Эйриса также ничего не принес: никто из лордов не хотел вести дела с пиратами, но и на самом турнире они были посрамлены, выбыв в самом начале от рук рыцарей Запада. У всех лордов было заранее заготовленное оправдание в различных вариациях: «Мы уважаем вас, лорд Квенлон, но и вы нас поймите: мы берем на себя риски, которые потом не сможем окупить». Фальшивые улыбки и неискренние манеры были ответом на его попытки наладить взаимоотношения. Итогом стало зря потраченное время и урон своей репутации, но были и свои яркие моменты, что будут веселить лорда Квенлона.

Первым стал позор Королевской Гвардии, что проиграла всем братством сразу одному единственному воину. Морда лорда-командующего, когда тот очнулся и увидел, что все его братья лежат на песке арены, надолго засела в воспоминаниях лорда Квенлона. Герольд Хайтауэр, Белый Бык, всегда казался лорду Квенлону напыщенным идиотом, помешанным на долге. Вторым приятным воспоминанием был позор Рикарда Старка, когда того протащил через весь пиршественный зал на своем плече победитель турнира, как какого-то пьяницу. Рикард еще на войне отличился лицемерием и отказал ему в дружбе, даже когда Квенлон его спас. Жаль, что не удалось поговорить с сиром Марком: дела на островах не терпели задержки.

Сейчас он обсуждал возможную будущую помолвку своего старшего сына и дочери своего главного сторонника и вассала Теомора Харлоу. Харлоу владеют самым густонаселенным островом и по богатству уступают только Грейджоям. Такой союз не только закрепит власть рода над островами, но и поможет внедрить реформы, которые смогут изменить уклад жизни на островах: никто, даже самый безумный капитан, не пойдет против такого союза.

— Ты знаешь меня давно, Теомор, и знаешь, что я никогда тебя не заставлял и не принуждал к тому, что несет оскорбление твоей чести.

— Лорд Квенлон...

— Брось ты эти никому не нужные правила этикета! С каких пор ты стал их соблюдать? Я ведь помню, как ты исполнял боевой танец и, даже лишившись пальца, продолжал танцевать.

Сейчас оба лорда сидели в солярии Пайка и обсуждали дела за кружкой крепкой выпивки.

— Хочешь, чтобы я сказал тебе это прямо в лицо?

— Давай, говори.

— Мне не нравятся твои сыновья.

Сыновья лорда Грейджоя были отдельной головной болью лорда Квенлона. Викторион был настолько же силен и жесток, насколько и туп; Эурон сидел и видел, когда их отец умрет, чтобы убить своих братьев и самому стать лордом на островах; а Бейлон, став капитаном, стал игнорировать приказы отца и пиратствовал в Узком море, взяв своего младшего брата Эйрона с собой. Никто из них не оправдал надежд отца.

— Ты боишься за свою дочь.

— А ты бы не боялся? Ответь честно, глядя мне в глаза, Квенлон: не будь они твоими сыновьями, ты бы их наказал за пиратство, как всех остальных?

Какой отец отрубит своему сыну руки собственными руками? Лорд Квенлон прекрасно знал свои грехи, но грех убийства сыновей он на себя никогда не возьмет.

— Нет.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хочу отдавать свою Аланис.

— Пока я буду жив, старый друг, твоя дочь ни в чем никогда не будет нуждаться, и никто и никогда не посмеет проявить к ней неуважение.

— Ты верно сказал: пока ты жив. Мы оба уже давно не юнцы, кем были на Ступенях. Сколько нам осталось? Только Утонувшему богу это известно. Я хочу убедиться, что мои дети будут целы после моей смерти; даже ты хочешь этого своим отродьям.

— И что ты мне предлагаешь? Смотреть, как Острова медленно вымирают, и наблюдать то, что не смог сделать Штормовой бог, доделают людская жадность и глупость? Мы оба хотим для нашего общего дома самого лучшего, но, видимо, этого хочу только я.

— В тебе еще ярко горит огонь, мой уже давно потух. Теперь я хочу только, чтобы мои дети были в безопасности.

— Я даю тебе...

Важнейший разговор о будущем островов прервал настойчивый стук в дверь. Слуги в замке, да и стража позволяли себе такое только в одном-единственном случае: случилась катастрофа. Войдя, мастер над оружием поклонился как можно почтительнее, чтобы сгладить нарушение этикета.

— Я надеюсь, сам король почтил нас своим визитом, иначе я прикажу провести тебя под реей.

— Милорд, я прошу простить меня за грубость, но вы сами велели докладывать вам, когда дело касается ваших сыновей.

«Как же не вовремя Бейлон решил проявить свой норов», — промелькнула мысль у лорда Квенлона.

— Что на этот раз сотворил мой непутевый сын?

— Ваша милость, лорд Бейлон взят в плен!

Новость была настолько шокирующей, что оба лорда переглянулись. Бейлона, которого с младых ногтей натаскивали опытные капитаны; Бейлона, что танцевал боевой танец не хуже прожженных пиратов; Бейлона, который с братьями наводил ужас на все суда в Узком море, — взяли в плен?

Таверна «Мольба Зеленоземельца»

Накормив малышню и отправив их спать, мы наконец позволили себе достать бутылочку местной бормотухи, которую нам любезно передали новоявленные культисты. Ведь нужно подавать верный пример подрастающему поколению, а вид бухающего сюзерена и пьяных вдрызг рыцарей будет не самым лучшим примером для молодежи. Так что, убедившись, что наша нянечка Агнес уложила детей, мы принялись сибаритствовать.

Бормотуха была крепкой, но со странным и приятным послевкусием, так что наша чисто суровая мужская компания быстро начала травить байки. Правда, парни сначала не поняли, как в нашем «сосисочном клубе» прописалась Мейдж, но свое почетное звание «МУЖИГЪ» она заслужила еще в своем далеком детстве, когда, будучи мелкой пигалицей, заслужила право тренироваться наравне со взрослыми мужиками и юнцами, готовящимися стать воинами. А окончательно она закрепила свое нахождение в нашем суровом мужском коллективе, когда приговорила пинту бормотухи и даже не закусила — парни уважительно закивали в одобрении.

Но о чем же говорят суровые мужики, когда выпьют? О бабах! И я с удивлением узнал, что не только Джиор у нас придерживается свободных нравов: Мейдж училась целоваться, например, с фермершей Анной, которую я записал в свои личные рабы-ассистенты. Парни хвалились, что крестьянские девки считали невероятным везением переспать с рыцарем — а то, что они были на тот