Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

— … Лану.

— Нет. Нет. Нет, — она закачала головой, отступая на шаг. — Это всё твоя гордость. Я не могла… я просчиталась… Не подчинённые. А я… если ради своей цели я ставлю всё на кон. То… я должна была быть готовой к такой просьбе.

Енот, — отчаянно подумал я, мысленно взывая к своему странному хранителю. — Только не говори, что это опять моя сила накрутила всё вот так.

Но в голове стояла тишина. Никакого ответа.

— Кейси, послушай, — попытался я вернуть её к реальности.

— Манеры, — прошептала она, прикрыв глаза. — Когда Вы произносите моё имя, то мне становится жарко. Соблюдайте приличие.

Какой нахрен жар? — в полном недоумении подумал я. Это уже смахивало на какую-то галлюцинацию.

— Княжна, вышло недоразумение, — попробовал я перейти на формальный тон.

— Да. Я знаю. Простите, — её голос дрогнул. — Вы были со мной так открыты. А я… мне нужно подумать… простите меня…

С этими словами Кейси сделала неловкий, почти бегущий поклон и, развернувшись, засеменила прочь от меня в сторону фонтанов, оставив меня в полном одиночестве посреди дорожки.

Я смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться, ощущая лишь одну непреложную истину, пульсирующую в висках.

— Что за сюр⁈ — прошипел я в пустоту, чувствуя, что мой мозг медленно, но верно отказывается обрабатывать эту реальность.

9 сентября. 17:00

Кабинет директрисы тонул в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. Кейси сидела в одном из высоких кожаных кресел, откинув голову на спинку. Её обычно безупречная осанка была слегка расслаблена, а взгляд, устремлённый в потолок, был задумчив и мрачен. Пальцы нервно постукивали по резному подлокотнику.

В воздухе перед письменным столом, искажая пространство, сгустилась тень. Она пульсировала, словно живая, и из неё прозвучал голос, холодный и безэмоциональный:

— Есть много способов получить желаемое. Хитрость — одна из них. Не стоило напирать на него. Надо играть всегда с людьми осторожно, словно они могут решить судьбу подобию императору.

Кейси медленно перевела взгляд на сгусток тьмы. Её лицо не выразило ни удивления, ни страха, лишь лёгкое раздражение.

— Он слишком высокомерен, — фыркнула она, возвращая взгляд к потолку. — Если бы он мне не был нужен, то я бы убила его при первой же возможности, как только он покинул бы территорию академии.

— Из-за нехватки твоего терпения мы его можем упустить.

— Знаю, — коротко бросила Кейси, сжимая пальцы.

Тень запульсировала сильнее, и голос прозвучал снова, теперь с оттенком любопытства:

— А если попробуешь сделать его своим жени…

— НЕТ! — резко оборвала его Кейси, вскакивая с кресла. Её глаза, полные ярости и отвращения, сверкнули в полумраке. — Этого мне ещё не хватало.

Она отвернулась от сгустка, подошла к камину и с силой схватилась за мраморную полку, словно пытаясь сдержать дрожь, вызванную одной лишь мыслью о таком унижении.

— Ты отправишься за ним, — вздохнула Кейси, её голос был полон усталого раздражения. — Узнай его слабость.

— Лана Блад может меня заметить, — прозвучал из пустоты голос сгустка, теперь беззвучный и более осторожный.

— А ты уж постарайся не напортачить! — резко парировала Кейси, её пальцы сжались в кулаки. — Иначе на кой чёрт я с тобой говорю?

— Ладно. Ладно. Чего сердишься, — усмехнулся сгусток, и его голос стал скрипучим, почти язвительным. — Но если твой план провалится, то не вини меня во всех своих бедах.

Сгусток тьмы дрогнул, словно бы усмехнулся последним замечанием Кейси, и растворился в воздухе, не оставив и следа. Тишина в кабинете снова стала абсолютной, давящей.

Кейси осталась стоять у камина. Она медленно вытерла ладонь о своё бедро, будто стирая невидимую грязь. Её взгляд, тяжёлый и полный презрения, был устремлён в окно, за которым медленно спускались сумерки.

— Жениться на нём? — прошептала она в тишину, и её голос прозвучал хрипло от сдерживаемой ярости. — Да меня просто стошнит, если этот… этот выскочка… ещё раз ко мне прикоснётся.

Она с отвращением посмотрела на свою руку, которую он держал. Её лицо исказила гримаса, словно от привкуса чего-то горького и отвратительного. В её глазах горел холодный огонь оскорблённой гордости. Мысль о таком союзе была для неё не просто неприятна — она была оскверняющей, унизительной до глубины души. Это был провал всех её расчётов, признание собственного бессилия, замаскированное под тактический ход. И её гордыня, её аристократическая сущность, восставали против этого с такой силой, что аж подташнивало.

9 сентября. 18:00

Я стоял у главных ворот академии, нервно переминаясь с ноги на ногу. Стрелка на часах приближалась к шести, а в воздухе уже висела предгрозовая напряжённость. И тут я услышал его — не привычный гул магических транспортов, а чёткий, железный стук копыт по брусчатке.

Из-за поворота выехала карета. Чёрная, лакированная, без единого герба или опознавательного знака. Но её вели не обычные лошади. Два вороных жеребца с глазами цвета запёкшейся крови и дымом, клубящимся из ноздрей, остановились как вкопанные, словно не животные, а ожившие тени. От них веяло холодом и древней магией.

Я сглотнул и заставил себя сделать шаг вперед. Дверца кареты отворилась беззвучно, и из неё вышел мужчина. Высокий, с волосами цвета воронова крыла и пронзительными алыми глазами, в которых горел холодный, оценивающий огонь. Его одежда была простой, но безупречно сшитой из дорогих тканей, и в каждой складке читалась безраздельная власть.

За ним, как тень, выпорхнула Лана. Она поймала мой взгляд и, лучезарно улыбнувшись, пропела:

— Сюрприз!

А затем, так, чтобы слышал только я, прошипела сквозь зубы, улыбка не сходила с лица:

— Это мой отец.

Я уставился на него, чувствуя, как под этим тяжёлым, изучающим взглядом по спине бегут мурашки. Он смотрел на меня так, будто я был букашкой, которую вот-вот раздавят. Внутри всё сжалось, но дни — пусть и чужие — аристократического воспитания взяли верх. Я выпрямился и совершил безупречный, хоть и неглубокий поклон.

— Роберт фон Дарквуд, — представился я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Мужчина медленно, не спеша, подошёл ближе. Он был выше меня, и его взгляд скользнул по мне с ног до головы, словно оценивая стоимость товара и находя её смехотворно низкой.