Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин

Лодка приближалась. Под парусом, единственным, но довольно приличным. Что интереснее — сам корпус лодки металлический, клепанный, размером посудина недурна, при необходимости можно и пару коров загрузить. В общем, с лодками у них не так дурно, как ожидалось. Но коров тут наверняка нету.

Ква подумал, что ему хочется молочного. Лучше простокваши. Но можно и творога. Определенно это старость. Сейчас может резня начаться, дело нужно делать, а на уме одни демоны знают что — вот — откровенно чревоугодная глупость.

На лодке спустили парус и взялись за весла — тяжеловатые, на основе металлических труб. Громоздко, зато их ломать замучаешься, да и заменить рабочую деревянную лопасть вполне легко.

Встречающие стояли у кромки воды, ждали. Коптильщик с острогой на правах хозяина торчал впереди, Ква с мальчишкой, скромно, позади. Фратта находился в том состоянии, кое ученые специалисты не замедлили бы обозвать «ступором». Это когда человек вроде в сознании, но торчит колода колодой, тщетно пытаясь сообразить, что вообще происходит. Ну, тут и немудрено.

Коптильщик помахал подгребающей лодки и завопил:

— В самый раз, господа! Я туточки Султану подарок припас, в смысле, дорогое и особо ценное редкое подношение. Ахнете! Надеюсь на малое, но достойное вознаграждение. А ихнюю лодку я себе заберу, она все одно на мой остров выгребла.

— Чего⁈ — хором удивились на лодке.

— Лодка, грю, моя, я заслужил! — пояснил коптильщик, чей голос, поначалу излишне писклявый, уверенно набрал должную хрипловатость. — Даже не думайте отбирать, моя лодка, и всё тута!

— Ты, урод тупой, еще покомандуй! — резонно возмутился рослый тип, видимо, старший среди лодочников-сборщиков. — Это кто с тобой⁈ И какая еще лодка, где?

— Не отдам! Раз в жизни повезло, и то отымите! — взвыл упрямый «коптильщик», внезапно повернулся, крепко пхнул Фратта, и дал деру в пальмы.

— Стой, краб заскорузлый! — командно рявкнул главный сборщик, но вздумавшего бунтовать коптильщика это не остановило — исчез.

— Да что за день такой, с рассвета все наперекосяк? — удивились в лодке.

Двое гребцов прыгнули в воду, Ква услужливо ступил навстречу в волну, общими усилиями приткнули к берегу массивную железную уродину. Сшибленный ошалевшим коптильщиком Фратта так и сидел на песке, крутил головой — похоже, ему еще и слегка досталось древком остроги по затылку. Это правильно: от встряски живо отрезвел, уже осознанно башку трет.

— Тут чего твориться? — поинтересовался лодочный начальник, спрыгивая на берег. — И ты вообще кто такой? Я тебя, одноглазый, точно не видел.

— Я вновь прибывший, господин сотник. Нильс, по прозвищу Гусятчик, моряк, не из самых удачливых. Случайным случаем сюда попал. Готов служить Султану, работать умею, дисциплину знаю. Парнишка вот со мной, и еще одна благородная особа. Парнишка глуповат, но сильный. Особа — та, наоборот…

— Погоди, не трещи как попугай. Морда у тебя шибко честная, похоже врешь как дышишь.

— Никогда, господин сотник! Момент-то важный, от вашей власти многое зависит, что ж я сходу завираться буду? С чистым сердцем, все что имеем — все в казну! Вы взгляните, оно ж ценность имеет. Может, и самому Его Сиятельности Султану глянется. Редкость, все ж.

— Оценим! — солидно заверил лодочный «сотник», которому при ближайшем рассмотрении было едва под тридцать, его лишь тронутая сединой борода постарше делала. С интересом слушавшие служаки — все шестеро одинаково вооруженные копьями «острожьего типа» и длинными ножами, с готовностью закивали. — Только по порядку. Рыба суточная готова? И куда этот дурень побежал?

— Рыба — вон ящики стоят. А куда ваш комендант побег, я не знаю. Наверное, к нашей лодке.

— Это кто «комендант»⁈ Этот тупица, дымом провонявшийся? — изумился «сотник».

— Так назвался. Мне ж откуда знать, — дипломатично пояснил Ква.

— Понятно, пошли глянем. Где лодка?

— Дык, на том берегу оставили. Только, господин сотник, вы уж простите великодушно, давайте я вам главный багаж покажу. Может, к нему охрану надобно приставить? Чой-то этот ваш комендант или кто он там, малость ненормальный. Вдруг покуситься?

— Да что там у тебя за сокровище? — заинтересовался лодочный начальник.

Сокровище сидело в теньке, прислонившись к пальме. Со связанными руками, чуть потрепанное, отчего только еще ярче сверкало. Такой вот визуальный антинаучный парадокс.

Лодочные возчики, «сотник» и Фратта раззявили рты.

А Оно смотрело голубыми, огромными, полными слез глазами. Молчало, трогательно и очаровательно. Этакая изящная куколка в шелковом платье, с частично оборванными, свисающими на песок лентами кружев. Естественно, блондинка, густые локоны рассыпаны по узеньким хрупким плечам. На первый взгляд сокровище было очень юным, но в то же время оформившимся и расцветшим. Кстати, содержимое декольте можно было и не так наглядно выставлять — слегка неестественное впечатление производит: вырез крошечный, а видно крайне щедро.

Впечатленные лодочники молчали как на похоронах.

Ква украдкой ткнул в печень мальчишку. По идее импровизированного спектакля, он эту красоту уже видел-перевидел, в лодке вместе плыл, можно бы и рот прикрыть. Первый тычок не подействовал, пришлось повторить посильнее. Фратта скрючило, задышал, о собственном здоровье мигом вспомнил.

— Да… — протянул, с трудом заново обретая дар речи «сотник». — Это ж кто такая?

— Наша пассажирка. Звать Анжела де’Каррас. У нас на борту заваруха случилась, ну ее и ссадили в лодку. Чтоб, значит, всей команде насмерть не перегрызться из-за такой конфетки. Очень уж лакомая.

— А тебя чего с ней ссадили? Тоже лакомый? — прищурился не особо глупый лодочный начальник.

— Меня по жребию, — печально пояснил Ква. — Чтоб греб. Меня и вот — мальчишку. Ее ж одну ссаживать — верная смерть. Она из благородных, за весла ручками в жизни не возьмется, для нее позор и немыслимое дело.

— Куда ей за весла⁈ — с восторгом прошептал один из лодочников. — Гляньте ручки какие маленькие, нежные. И в перчаточках! Ой, чтоб я ослеп…

— Так, стоять, молчать! — заорал «сотник». — Языки прикусили, слюни подобрали! Доставим на «Крепу» — по бутылке рома на морду точно будет. Об ином и не мечтайте!

Гребцы закивали, хотя явно всем мечталось — особенно, когда ангельская Анжела де’Каррам на каждого поочередно глазами своими бездонными всматривалась, ресницами-веерами хлопала.

— Это, а что она все молчит? Немая или умом тронутая? — обеспокоенно спросил лодочный начальник.

— Ни в коем случае! Считает, что мы не ровня, брезгует беседы вести, — шепотом пояснил Ква.

— Ничего, на «Крепе» еще как