Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин

— Пошли! — призвал лысун, и носильщики двинулись вверх.

Лезть вверх, балансируя корзиной, было не то что трудно, но бывалый вор и шпион, видимо, слегка подустал. Когда в потайном кармане внезапно ожил «жаворонок», Ква едва не отступился. За бортом корабля колдовали и довольно сильно.

— Кривой, ты чего⁈ Слетишь, вмиг убьешься! — встревожено сказал лезущий следом ценитель чужих штанов.

— Так не кончается и не кончается ваш трап-то, — пропыхтел вор.

— Не болтай! Тут чуток уж осталось, — гавкнул лысун.

Действительно сверху доносились голоса, что-то бряцало, и кто-то смеялся. Похоже, бабы у них все же есть. Акулы, дамочки, магия — все развлечения, живи да радуйся.

Магия, только что зловредно толкнувшая, тут же унялась, «жаворонок» затих, словно и не было его. Зато появились металлические перила, вывели на площадку с охраняющими ее стражами. За ними открылась палуба…

— Лезли как мухи дохлые! Налог сложить, чужаков охранять, ждать, я сейчас вернусь! — властно рыкнул некий представительный господин и устремился вдоль борта к площадке подъемника, где бережно сгружали бесценную Анжелу де’Каррам.

Дежурный палубный начальник был интересен — крепкий, в кожаной безрукавке, усиленной защитными металлическими пластинами, обут в высокие сапоги из хорошо выделанной непонятной кожи (возможно, что и акульей). Но главное, имел на поясе серьезный длинный клинок и кинжал — цвет рукояти особенно заинтересовал Ква. Похоже, кроме баб, акул и магии, тут и золотишко имеется, блеск-то характерный.

Ква пытался оценить всё и сразу, что одним глазом сделать было нелегко. Лодочники-носильщики устало попадали на длинную скамью, замечательно крепкую, металлическую, никакого сравнения с утлым трапом. Площадка рядом с лестницей была, видимо, отведена под отдых и временное складирование поднятого груза. Далее возвышалась корабельная рубка-надстройка, впечатляющая размерами в три-четыре этажа и количеством окон — вполне себе уже не иллюминаторных, а просторных и продолговатых. В некоторых окнах еще уцелели стекла, но большинство было закрыто неровно привинченными листами металла. Это понятно: корабль уж давно никуда не плывет, ненужное развинчивают, нужное ремонтируют, навинчивают и перестраивают. Особенно это заметно по палубе.

«Крапа» стояла на отмели с креном, и местным обитателям стоило немалого труда частично выпрямить палубу для удобства передвижения. Полностью перестроить огромное пространство было, понятно, невозможно, посему палуба напоминала лабиринт: горизонтальные участки, вымощенные содранными с первоначальной и истинной палубы досками, а то и просто пальмовыми бревнами, чередовались ветвящимися наклонными проходами, уводящие куда-то под «новую» палубу. Похоже, ниже таились промежуточные складские помещения. Порой шустрые аборигены возникали из совершенно неочевидных щелей, бойко перекликались, волокли кипы сухих листьев, обрезки металлических листов и труб. В центре палубы красовалась достаточно просторная и ухоженная площадка, видимо, многоцелевого назначения. Установленная посредине виселица вызывала почтение своей продуманной конструкцией: никаких пальмовых палок, сплошь металл, блоки, противовес, даже издали видно, что всё отлично смазано и в полном рабочем порядке. На вершине сооружения даже электрическая лампа гордо красовалась. Сейчас петля виселицы пустовала, зато вокруг были натянуты временные тенты, под ними сгрудились столы, заставленные мисками, корзинками, бутылями с водой и иными освежающими напитками. Ква без особого удивления углядел несколько знакомых пластиковых бутылей с завинчивающимися крышками. В Старом мире они считались одноразовыми и немедля после опустошения превращались в надоедливый мусор. В мирах более практичных и расчетливых, этакую незаменимую посуду по праву ценили и берегли. Да, серебряная фляга чуть покрасивее и поизящнее будет, но ведь вес и герметичность иной раз тоже имеют значение…

Торг шел вяловато — десяток продавщиц — все как на подбор, крепенькие, смугловатые, широкие в кости и бедрах, с глубочайшим интересом пялились в сторону электроподъемника. Пришествие на борт Анжелы де’Каррам сулило стать здешним Событием Года.

— Вот сегодня денек-то, — сказал остановившийся у скамьи с лодочниками крепыш-бородач. — И корабль привели, и груза навалом, и красавицы косяком так и прут. Мне, правда, больше дохтур понравился. Девицы — те не для нас, а доктор может и уделит миг внимания. Хотя, навряд ли, конечно.

— А что, много девок сгрузили? — заинтересовался лысун. — Мы-то по островам еще с утра ушли, и всё здесь пропустили.

— Еще две! Рыжая была, и наоборот, — сообщил бородач, судя по сумке с инструментами, мастер-ремонтник, а то и инженер. — Гладкие красавицы, того не отымешь. И глазастые. Но что вам бабы, они гаремные, прям так на лбу у них и написано. Там и моряков-чужаков подняли, одежда на них — сплошь тканевая, отличная, умеют, стервецы красиво жить. Одежную лотерею уже назначили! Может и нам повезет. А доктор хорош! Сразу видно, серьезный человек, борода под ушами кустится, этакая ученая, глянуть приятно.

— Да погодь с доктором! — запротестовали гребцы. — Баб, что, только две было?

— Да сколько вам надо-то⁈ — удивился ремонтник. — Полюбоваться и одной хватит. А можно и не любоваться, оно нам ни к чему. Забрали тех красавиц в гаремный карантин, Чииза разом и увела. А вот про груз брига пока не объявляли. Болтают, там одного рома — восемь бочек! Крепчайший! На праздник одну-то уж должны выкатить.

Лодочники особенного восторга не проявили — видимо, имели обоснованные сомнения по реальной доступности той сказочной бочки.

— Как Его Сиятельность решит, так и будет, — многозначительно объявил лысун. — Ничто не пропадет, всё — для «Крепы»! И вообще помалкивайте, вон Чииза идет, у нее слух что у Королевы Крыс.

Вдоль борта стремительно проследовала молодая особа — Ква увидел только спину. Спина производила впечатление: смуглая, не от природы, а от загара, низко открытая, узкая, но с четко выраженными мускулами. Против всех местных правил дамочка — или вернее, девушка, на взгляд со спины едва ли старше восемнадцати лет — была одета в узкие кожаные штаны. Но, судя по всему, эта вызывающая дерзость и соблазнительность на аборигенов «Крепа» производила прямо противоположное впечатление — гребцы поджали ноги и сели ровнее, умный ремонтник, тихо крякнул и попятился к спуску под палубу. Не особо странная реакция, учитывая манеру этой самой Чиизы двигаться и ее оригинальные девичьи аксессуары. На поясе девчушки висел скрученный в кольцо короткий бич, на другом бедре раскачивался широкий, рабочего вида клинок. Ко всему прочему, фигуристая Чииза еще и была пострижена наголо — гладкий затылок аж лоснился.

«Лысая — это не к добру» — логично подумал Ква. «Лучше бы