Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин

лодок и несколькими относительно крупных кораблей. Кроме «Ворона», и непонятных суденышек с явно замененными мачтами и такелажем, стоял когг средних размеров, видимо, конгерской постройки, и шхуна, с весьма приятными взгляду изящными обводами, отличным такелажем, светлым, видимо, когда-то белым, но сейчас весьма вытертым и полинявшим корпусом.

«Тоже вариант» — задумчиво подумал о шхуне Ква, и вновь принялся оценивать «Крепу». Демоновски просторный кораблик, шмондец его возьми. Частично должен пустовать, если представление о численности и возможностях местного населения сложилось хотя бы приблизительно верными.

Лодка причалила рядом с двумя своими «коллегами» — такими же грубовато склепанными корытами для сбора провианта. Дежурный работник пристани принял конец и ошеломленно замер, уставившись на невыносимую Анжелу де’Каррам. На болвана хором наорали, он слегка ожил, лодка окончательно пришвартовалась к шаткому настилу и принялась разгружаться. Ква и Фратта, не дожидаясь пояснительных пинков, передавали корзины и ящики. Вернулся бегавший, видимо, к начальству начальник лодки, проорал:

— Девицу к подъемнику, я сам конвоировать буду. Остальные по трапу, как обычно, с чужаков глаз не спускать!

Предсказуемо. Ква глянул на мальчишку, но тот пялился на уводимую злодеями подружку — все еще беспокоится, что тоже понятно. Но можно и как-то скромнее внимание проявлять, а то удумают невесть что.

Впрочем, на гостью вся пристань смотрела. Красавица царственно следовала под конвоем, руки ей так и не развязали, видимо, не из соображений безопасности, а чтоб был лишний повод поддержать-подсадить. Все же перегибает с иллюзией Телле — уж очень чистенькая, аккуратная и свеженькая. У Профессора притворство поставлено идеально — всегда точнейшее отображение строго жизненного образа. Но там, конечно, опыта иллюзий… прорва прорватая.

— Сейчас поспокойней, но сигнал не прозевай, — шепнул Ква, когда подошли к трапу.

Мальчишка только плечом дернул. То ли «ни в жисть не прозеваю», то ли «какой сигнал⁈ Тута вся моя жизнь разом на уши встала».

— Поднимаемся, равновесие держите, — проинструктировал принявший команду над лодочниками лысоватый тип с когда-то сломанным и не ровно сросшимся носом. — Ты это, Нильс, без обид, но ножичек мне давай. Порядок здесь такой.

— Небось, навсегда нож берете? — уныло уточнил Ква, снимая с ремня ножны.

— Другой дадут, — утешил лысун. — Если надобно будет. Так-то на что тебе ножик? Может и какие иные работы назначат, местные, на «Крепе». Не горюй, ты парень свойский, выдюжишь. Эй, малый, ты тоже ножик давай. Вам лишнее нести ни к чему, смотрите с мостков сейчас не свалитесь.

Нож было жаль, но в меру. Ну, не совсем безоружным вор остался, поскольку привычки обыскивать гостей у наивных лодочников не имелось, не тому ремеслу они учились, а тут еще и вид голубоглазого сокровища всех по мозгам ушиб. На это обстоятельство некоторый расчет гостей и имелся, что уж скрывать.

Фратта, беспрекословно отдав рабочий нож с пояса, задрал голову и с ужасом смотрел на мостки трапа. Да, это похуже лишения части оружия.

Мостки были — сущая дрянь. Узкие — в полшага, пролеты даже на вид сильно прогибающиеся, деревянные, связанные между собой веревками из растительного волокна, ненадежно прилепленные к борту судна. А ведь с грузом карабкаться.

— Не боись, герои, — засмеялся лысун. — Крепок подъем, хотя и подвижный. Что гибкий, так даже лучше: под ветром колышется, да не рушится. А если и рушится, так починить легко.

Утешительно, аж шмондец. Поднимались по узким ступеням, непрерывно балансируя. Корзина на плече усложняла задачу. Хорошо хоть устрицы были не особо тяжелы, только подтекали. Где-то на шестом пролете Ква приноровился, уже удавалось и по сторонам зыркнуть.

…поскрипывали связанные шесты лестницы, рядом тянулся бесконечный, покрытый струпьями краски, борт корабля. От причала носильщики уже изрядно поднялись, людишки внизу казались мелкими, столпились у механизма с тросами и платформой. Голубоглазое сокровище и пара конвоиров уже стояли на металлической решетчатой площадке, ожидали подъема. Донеслось гудение, платформа дрогнула и двинулась ввысь. Тут Анжела де’Каррам проявила свойственную ее породе циничную зловредность и в последний момент грациозно присела на узенькую скамью у торца площадки, не забыв связанными руками элегантно оправить подол. Зрители внизу принялись разочарованно расходиться — заглянуть под юбки сокровищу не обломилось.

Ква ухмыльнулся — чувствуется порода у девчонки. Что не удивляет, особых сомнений на этот счет не имелось. Удивляет что на «Крепе» есть электричество. Кстати, могли бы заодно и ящики со жратвой поднимать. Видимо, специально над рабочим населением измываются, чтоб «все при деле были».

Носильщики достигли уровня нижних иллюминаторов, часть которых была распахнута, изнутри доносились удары по металлу, странноватый запах каленого железа, похожий на кузнечный, но заметно отличающийся. Ква пытался вспомнить, что так может вонять, не получалось. Еще крепко несло свежими кожами, какими-то кислыми снадобьями и кокосовым маслом.

— Эй, новенькие, вниз не вздумайте смотреть! — приказал лысун.

Вниз Ква смотреть не собирался, мальчишка тоже не должен глупить. Куда интересней следить за неспешно, но без пота и пыхтенья, поднимающейся в стороне платформой и за лезущими над головой лодочниками-носильщиками. На задницу самого Нильса-Гусятника тоже смотрели, но вовсе не с испорченными грязными мыслишками, а с понятными и разумными — штаны нравятся, они хоть и испятнались, и испачкались за последние непростые сутки, но все равно добротные и благородно-мягкие. Сами лодочники, как и рабочие пристани, да и сам «господин сотник», щеголяли в одинаково пошитых портках из грубоватой ткани, похоже, вытканной всё из того же растительного волокна. Бедность не порок, но гарантированные потертости на теле. С обувью у них тут чуть лучше, вся кожаная, хотя и упрощенного покроя.

Собственно, сам Ква не столько гардероб туземцев оценивал, как присматривал за помеченным ящиком с рыбой. Его носильщик взбирался, опережая шпиона на два человека, но от бесконечных поворотов на пролетах лестницы, голова слегка кружилась. Впрочем, куда он денется — рыбный ящик, — донесут, не потеряют.

— Передыхаем! — скомандовал лысун.

Запыхавшиеся носильщики взяли короткую паузу. Вниз разумно никто не смотрел, это развлечение и привычному человеку не в радость. Ква ухмыльнулся мальчишке — тот слегка взял себя в руки, наверняка, удаленность от Анжелы де’Каррам благотворно влияла, это вот превращение подружки в голубоглазую всеобщую мечту беднягу Фратта крепко пришибло.

Ква заново оценил обстановку — за лестницей тянулся очередной ряд иллюминаторов. Тут, наверное, не мастерские, а просто жилые помещенья. Из иллюминаторов тянуло жареной рыбой, все тем же пальмовым маслом, кто-то невидимый напевал, крепко фальшивя:

— Острогой я ударю, ударю, ударю,

Акуле по пузу, по пузу попаду…

Значит, акулы тут